Без классов сегодня, без правящего класса завтра

Root & Branch


Screenshot 2014-06-17 16.32.50

Это перевод памфлета – анализа студенческой забастовки 1970 года, которая возникла спонтанно, но охватила всю Америку. Ее начало консилистское движение «Коренные изменения» (Root and Branch), участники которого и стали авторами этого памфлета.

Студенческие забастовки мая 1970-го существенно повлияли на развитие общественных сил Америки. Очень важно понять, что тогда случилось, потому что если такое снова повторится, то десятки тысяч людей будут знать, как добиться большего.

Майские события были не только протестом против вторжения в Камбоджу. Военные действия в Камбодже были поводом для митинга, потому что они воплощали все то, что ненавидели студенты: право нескольких людей при власти решать чьи-то судьбы; ложь; империализм; расизм; насилие. Конечно, студенты хотели захватить единственные доступные для них места – свои университеты, и бороться, если надо, применяя силу, с полицией, Национальной гвардией и другими инструментами государственного репрессивного аппарата, который хотел обуздать их.

Во время забастовки депутат Конгресса сказал, что должна быть какая-то группа заговорщиков, которая руководит действиями студентов, а как иначе могут сотни тысяч студентов использовать одинаковые методы борьбы и выдвигать одинаковые основные требования в совершенно разных университетах?

Несомненно, каждый, кто принимал участие в майских беспорядках, знает, что не было никаких заговорщиков или даже централизованного лидера; забастовка была скорее спонтанным и стихийным ответом на тогдашнюю жизнь Америки, а именно на войну (вторжение в Камбоджу) и на политические притеснения (суд над членами партии «Черная Пантера» (The Black Panther Party)). И все же характер студенческих демонстраций будет трудно понять тем, кто у власти и убежден – когда действуют народные массы, есть заговорщики; но и тем левым, которые считают, что только при централизованном руководстве может существовать массовая борьба.

Кто был настоящим лидером майской забастовки? Это были студенты Йельского университета, которые взбунтовались и захватили здания университета еще до того, как забастовка стала национальной. Это были студенты Кентского университета, которые отбили наступление полиции, а затем и наступления Национальной гвардии, пока те не прибегли к убийству. Это были десятки тысяч студентов разных университетов, которые взяли на себя инициативу и восстали, восстали против вторжения в Камбоджу, против суда над «Черной пантерой», против убийства в Кентском университете. Их лидерство создало общественное движение в сто раз более примечательное, чем могла создать любая передовая партия или тот, кто выдвигает себя лидером.

Эта студенческая забастовка изображает способ борьбы, который уже не использовали в Соединенных Штатах более 40 лет. Самое важное то, что он был неконтролируемым; не было никаких лидеров – то есть люди, которые бастовали сами и держали все под контролем. Конечно, потом появилась администрация университетов, лидеры, которые самовыдвигались, и им подобные, чтобы восстановить контроль над студентами, но фактически в течение недели студенты коллективно контролировали свои действия и свои университеты.

На деле все организации, которые существовали до майских событий, доказали свою неспособность эффективно бастовать и часто на самом деле только тормозили и вносили беспорядок в общее движение. В городе Нью Хейвен Студенческий комитет мобилизации, который контролировали троцкисты, тщетно пытался заставить студентов прекратить призывать к забастовке. Этот маленький пример опровергает предположение, что народные массы должны действовать только при наличии авангардных групп, которые на самом деле лишь замедляют инициативность масс. К счастью, студенты в Нью Хейвен поняли, что могут действовать самостоятельно, и продолжали творить и распространять забастовку. Комитет хотел вернуть себе утраченное и организовать встречу в Вашингтоне, чтобы координировать забастовку в масштабах всей страны. Но встреча не состоялась из-за ссоры и бесполезности борьбы, хотя организация и дальше хотела использовать события в своих интересах.

Национальная Ассоциация Студентов выдвинула себя лидером студенческой забастовки и так ее восприняло большинство прессы. Ассоциация преуменьшала все те требования, которые были важнейшими, и изображала забастовку как простой протест с требованием ввести мораторий на войну. В то же время она пыталась направить беспорядки так, как это было бы выгодно политической системе. Делали это с помощью таких бессмысленных требований, как, к примеру, заставить депутатов Конгресса сидеть в Вашингтоне пока они что-то не сделают с войной – и это тогда, когда было очевидно, что Конгресс как политическая сила уже потерял свою власть.

Комитет Новой мобилизации призвал идти маршем в Вашингтон в ответ на вторжение в Камбоджу еще до начала забастовки. Настоящей целью было пройтись маршем возле Белого дома без надлежащего разрешения, чтобы таким образом принудить полицию к массовым арестам. Никсон обманул «Новую мобилизацию», подписав в последнюю минуту разрешение и спрятав военные отряды в домах и приказав полиции любым способом избегать провокаций со стороны толпы к ночи. Но марш затем превратился в огромный пикник и создал поразительную возможность для преобразования простой забастовки в политический протест. Большинство лидеров Мобилизации искренне надеялись на агрессивные действия со стороны силовых структур, но государственный аппарат не допустил таких последствий – власть понимала: толпа ожидает, что приказ к военным действиям должен прийти сверху. Понятно, что с этого момента «Новая Мобилизация» стала только препятствием на пути борьбы.

Самое важное здесь не то, что «Новая Мобилизация» была не очень дальновидной, а то, что она была непригодной развивать те радикальные действия, которые свойственны для массовых движений. В таких случаях связь между простыми людьми, которые образуют эти народные массы, возможен только тогда, когда у них общие взгляды на общее развитие движения.

Надо почувствовать большую разницу не между плохим и хорошим (либеральным и радикальным) централизованным лидерством, а между двумя видами движений. В первом какая-то центральная группа организует, определяет направление развития событий и цели, а во втором любые формы организации возникают тогда, когда надо совместно принять какое-то решение и выполнить его. В первом случае центр на самом деле даже не является тем центром (органически целого движения), а только аппаратом, который даже не участвует в движении. Во втором же случае (признаки которого несколько присутствовали в студенческой забастовке) используется принцип самоорганизации – не присвоение права на принятие решений, а содействие развитию инициативности у всех людей, которые принимают непосредственное участие в действиях.

Два важнейших вопроса, по которым забастовка и состоялась, также начали использовать для дезорганизации сил. Одно из них, которым пользовались троцкисты и либералы, – это то, что мир во Вьетнаме – единственное, вокруг чего можно сплотить большинство, а следовательно, другие вопросы даже не надо поднимать. Такой аргумент используют (якобы для солидарности), чтобы отколоть радикальное левое крыло от всего движения. А с другой стороны, было много левых, которые пробовали на первое место выставить лишь проблему партии «Черная Пантера». Опять же для солидарности (в этом случае с чернокожими), они хотели отколоть уже правое крыло движения, требуя приоритета для вопроса Пантер. Хотя обе группы добились решения поставленных ультиматумов, много бастующих поддерживали все требования и понимали, что они тесно связаны. Политическое сознание просыпалось и все больше и больше людей двигались таким путем. Радикалы должны поставить себе целью увеличить количество задач забастовки, чтобы защитить интересы и других социальных групп (особенно белых рабочих), а не уменьшить их.

Если организации старого типа доказали свою беспомощность и неуместность, то какие тогда новые типы организации появились во время забастовки?

Призывать к забастовке начали с неофициального митинга в городе Нью Хейвен, где было примерно 1000 человек. Они прописали требования, затем разбились по группам, чтобы распространять призывы к забастовке по стране. Услышав об идее забастовки, жители Нью Хейвена начали аплодировать и радоваться.

Уже здесь мы можем увидеть важнейший закон народных забастовок: люди берут на себя ответственность за те действия, которые, по их мнению, являются нужными. Такая ответственность уже означала, что забастовка распространится. Забастовочные комитеты возникали спонтанно во многих университетах и начинали организовывать забастовку. Это был ответ на события в Камбодже, на призыв из Нью Хейвена и на любые действия студентов в других местах. Основной задачей комитетов было не ждать большинство людей перед тем, как действительно бастовать, а через прямые действия склонить большинство на свою сторону.

Когда забастовка приобрела широкий размах, выборные забастовочные комитеты начали заменять предыдущие. Однако процесс полностью не завершился, что значительно ограничило развитие забастовки. Как часто и бывает в таких случаях, радикальная часть студентов гораздо быстрее поняла, что происходит. Это, в свою очередь, помешало реализации всех перспектив, которые были возможны. К примеру, студенты, которые фактически вышли из-под контроля университетских органов власти и сами могли напрямую контролировать свои университеты, на самом же деле тратили время, призывая людей оказывать давление на политическую власть или агитируя политиков за мир. В некоторых листовках, распространенных между рабочими в городе Кембридж (штат Массачусетс), противоречивость идей была очень заметна: призывы к всеобщей забастовке совмещали с призывами писать письма к депутатам Конгресса! Таким образом студенты сами позволили воспроизводить те формы социальной организации, которые приносили только негатив – создание (в самых забастовочных комитетах) специального органа руководителей. И все же, в то же время тысячи студентов начали брать на себя ответственность за различные дела, которых требовала забастовка – оказывали необходимые вещи, агитировали граждан, пикетировали, создавали комитеты в общежитиях, обеспечивали связь между городами и т.п.

Стоит отметить отношение к забастовке тех групп, которые использовали только нелегальные методы борьбы. Они держали связь с передовыми комитетами, но действовали абсолютно конфиденциально и на свою ответственность. Это дает полезный опыт и модель поведения, если и когда такое движение будут принуждать к нелегальным и подпольным формам организации. Участники забастовки не обращались к устаревшим системам организации, для координации студенты Брандейского университета создали коммуникационный центр забастовки, который признали все и везде, кроме некоторых закрытых групп – в этом центре не считали целью только распространить забастовку (данные группы, наоборот, считали только это главным) и там обсуждали все, что касалось этой цели. Другой способ коммуникации бастующие просто игнорировали и считали неэффективным. Городские и региональные комитеты координации образовывались спонтанно. Забастовка приобрела лучшую координацию, так как информация быстро распространялась и достойные подражания действия быстро изучали и применяли в других местах. Решающее значение имеет именно эта координация действий, а не формальная организация.

Конечно, студенты сами не могли удерживать длительный разрыв с законными и организованными процессами обыденной жизни. Когда все остальные продолжали жить в своих делах, студентам не хотели выставлять оценки за год, они должны были избегать арестов и заключений, не говоря о ранении и смерти от рук полиции – со всеми этими проблемами студенты не могли сами справиться.

Как раз в этот момент, когда забастовка начинает распадаться, левые и либералы начинают соревноваться между собой за то, что осталось. Они снова становятся авангардом, поскольку народные массы, которые когда-то были впереди, начинают исчезать. Упадок духа и уменьшение размаха забастовки приводит к его превращению в либеральный протест – избирательная борьба и т.п. Либеральные руководители университетов делают все возможное для развития такого пути.

Радикалы должны были в период снижения радикальности забастовки признать пунктом программы студенческого протеста удержание под контролем территорий университетов (хотя это бы и не восприняли государственные чиновники). Но мы должны помнить, что только прямое действие студентов и рабочих может сильно пошатнуть систему и это возможно только тогда, когда такой кризис снова наступит. Как бы то ни было, такое повторение неизбежно.

Политическая и военная стабильность режима в Сайгоне (город в Южном Вьетнаме) снова будет под вопросом, если все больше и больше военных подразделений США выведут из страны. Некоторые события ускоряют принятие решающего решения по вопросам войны во Вьетнаме: повторные бомбежки северного Вьетнама, использование тактического ядерного оружия и провокация войны с Китаем (самая острая ситуация, чем когда-либо). Экономика в Америке будет и дальше падать, склоняя больше и больше людей против Никсона, войны и всего существующего строя. И политическая изоляция Никсона, которую уже сравнивают с той, что была при Линдонн Джонсонн в 1968, будет расти. Оккупация Камбоджи разрушила веру людей в то, что Никсон будет заканчивать войну. Массовые протесты против этой войны привели к краху планов Никсона по восстановлению национального единства. Учитывая, что в Штатах база социальной защиты постоянно уменьшается, Никсон будет вынужден все больше применять войска и полицию. Когда кризис вновь наступит, люди повсюду должны взять на себя ответственность и начать действовать.

Может ли забастовка распространяться? Журналисты очень причитали о случае в Нью Йорке, где около 400 строителей прорвали шеренги полиции и напали на студенческих активистов. Но они почему-то не очень говорили и о двух неизвестных мужчинах в костюмах, которые вели нападающих, и о том, что строители были настроены скорее против режима мэра Линдси, чем против студентов. Журналисты хотели подать это нападение как типичный ответ рабочих на студенческую забастовку, скрывая и то, что строители были достаточно привилегированной частью рабочего класса, и то, что теперь эта скрытая информация под угрозой разоблачения – такая ситуация усилила их традиционную нетерпимость.

Вообще-то, отзывы со всей страны доказывают, что майские события отметили огромные изменения в отношении американских рабочих, особенно молодых рабочих. Студенческих агитаторов радушно приняли на заводе в городе Кембридж (штат Массачусетс), несмотря на привычные напряженные отношения между студентами и жителями города, и, кажется, так было повсюду. Этакие хулиганские действия студентов, которые очень отличались от настроений о порядке и законе среди рабочих, все-таки вызвали доверие к этим студентам, которых прежде считали глупыми детьми. В столице, Вашингтоне, водители грузовиков и такси, парковщики и т.п. показывали бастующим жесты “Виктория” (что означает победу), сжатые кулаки (солидарность), улыбались им и подбадривали словами.

Приходили сообщения отовсюду, что рабочие хотят выходить и поддерживать забастовку. Рабочие автомобильной компании в городе Фрейминхам (штат Массачусетс) массово не вышли на работу якобы в связи с болезнью, но в действительности же они таким образом показали свой протест против войны, и такие случаи были очень распространенными. Было много несанкционированных забастовок на острове Лонг-Айленд (штат Нью-Йорк) и в городе Провиденс (штат Род-Айленд (прим. в оригинальном тексте этот город ошибочно был приписан в штат Массачусетс; штат Массачусетс и штат Род-Айленд – соседние штаты)). Еще до мая даже мысль о том, что рабочие выйдут на улицы поддерживать студенческие акции, была смешной; удивляет не то, что на этот раз они не только не проигнорировали студентов, но и то, что их поддерживали во многих городах. Народное волнение уже началось и будет углубляться, пока подобный кризис будет продолжаться.

Забастовка также дала очень хорошее основание поддерживать рабочих, если студенты, конечно, захотят ее использовать. Но настораживает, например, то, что несанкционированные забастовки водителей и забастовки на почтах почти не поддержали. И теперь студенты должны понять, что такие действия очень важно поддерживать. Было бы замечательно, если бы в каждом университете или городе сформировали неофициальные студенческие оперативные группы, чтобы те помогали местным рабочим с забастовками, включая и мобилизацию студентов только для поддержки, и, если нужно, для прямых действий различного характера. Кроме того, знакомства между студентами и рабочими, появившиеся во время забастовки, надо поддерживать через различные обсуждения, личные встречи, предоставлять молодым рабочими жилье в свободных общежитиях.

Есть несколько причин, почему студенческое движение и эволюция идей рабочих будут постепенно сближаться:

1. Непосредственное экономическое бремя войны на рабочий класс будет все увеличиваться и увеличиваться. Реальные зарплаты уменьшаются еще со времени эскалации войны, в 1965 году. И теперь уровень безработицы растет, в то время, когда цены стремительно поднимаются. Тот факт, что трата денег теперь больше вредит, чем помогает экономике, разрушает объединения рабочего класса с военной отраслью. В прошлом рабочие, как и предприниматели, радостно поддерживали увеличение количества войн, потому что это было антидотом к увеличению количества безработных, а теперь ведение войны – это уже не выход. Так как уровень экономики продолжает падать, рабочие в связи со своими прямыми экономическими интересами будут объединяться со студентами против войны. Безработица особенно беспокоит молодых. Старшие рабочие с трудовым стажем точно будут иметь работу, если, конечно, не будет экономического кризиса. А молодых рабочих будут увольнять и они не смогут найти себе другую работу. Безработица также может радикализировать движение хиппи, ведь его участники зарабатывают деньги в основном на низкооплачиваемых работах из сферы услуг, а конкуренция на таких работах увеличится, потому что они станут единственным вариантом для всех безработных. Даже выпускникам вузов с дипломами этой весной трудно найти работу.

2. Целое рабочее движение отходит от консервативного направления американского статус-кво и становится более радикальным. В то же время защищенное положение профсоюзов находится под угрозой – даже либеральная бизнес-газета “Бизнес Вик” (Business Week) призывает отменить закон Вагнера (закон, защищающий права рабочих), а также право заключения коллективного трудового договора (между предпринимателями и профсоюзами). События 1970 могут стать образцом лучших беспорядков с 1946.

3. Есть много признаков того, что общее недовольство и бунты распространяются за пределы университетов, в том числе и среди молодых рабочих. Наиболее поражает ряд протестов в школах, которые распространились в прошлом году и достигли своей кульминации в мае. Еще распространилось недовольство молодых рабочих, которых лидеры профсоюзов заставляли подписывать трудовой договор, хотя он их не устраивал. Также участились несанкционированные забастовки тех же молодых рабочих. Такие события, как майская студенческая забастовка, помогают вывести силу воли на поверхность и скрепить дух, а дух восстания заразен.

4. Студенты и рабочие все равно не воспринимают бюрократических лидеров и одинаково поддерживают идею того, чтобы сами бастующие контролировали забастовку. Только таким образом можно преодолеть циничные настроения: что каждый сам за себя и политическая борьба бессодержательна, потому что она только приведет новых лидеров на место старых.

5. До тех пор, пока студенты будут продолжать протестовать против политиков, их борьба будет казаться бесцельной большинству американцев рабочего класса. Они и сами знают, что на самом деле весомые решения принимают богачи и попытки простых людей повлиять на эти решения – бессмысленны. И с другой стороны, студенческая забастовка показывает попытки использовать настоящую социальную силу студентов – то же самое делают рабочие, когда бастуют. Поэтому для рабочих эти события – пример той формы, которую могут приобрести и их акции, если они захотят вмешаться в политические аферы.

Все будет продолжаться в определенной степени и летом, и после открытия школ осенью. Когда движение снова наберет такую силу, как в мае, нельзя предсказать. Но это произойдет. Проблема не в том, чтобы иметь наготове какую-то организацию – когда бастующие будут готовы, они сами создадут организации и смогут сделать это так же, как сделали и в мае. Главное, тем, кто будет творить Движение, понять, что самое необходимое и чего они хотят. Всем, кто ожидает будущих событий, предлагаем несколько вопросов для обсуждений:

1. Опорные пункты деятельности, такие как здания университетов, школ, государственные здания, теле- и радиостанции, заводы и офисы нужно захватить в начале беспорядков, их надо защищать и контролировать все захваченное оборудование.

2. Нужно использовать новый лозунг: “На этот раз бастует каждый!”. Только всеобщая забастовка может остановить войну и машину угнетения. Для студентов забастовки должны быть не самоцелью, а способом создать основу борьбы для других. Мы должны доказать: каждый знает, что войну и убийц, которые сидят в Вашингтоне, надо остановить. Нельзя допустить, чтобы студенты сами восстали и получали пули, чтобы они остались без помощи и брали на себя ответственность, которую должны делить все.

3. Бастующие сами должны контролировать свои действия. Все должны участвовать в обсуждении вопросов и принятии решений. Группы, которые будут заниматься различными акциями, должны регулярно собираться для коллективных дискуссий относительно их работы и ее политической подоплеки. Массовые митинги, которые до этого долго использовали как собрание групп-конкурентов или как переливание из пустого в порожнее о парламентской демократии, теперь же нужно использовать как возможность отчитаться перед всеми бастующими (включая традиционные политические группы и комитеты узкой специализации), как обсуждение политической подоплеки забастовки, призывы к участию в акциях и т.п. Различные группы бастующих (из университетов, школ, заводов, офисов и т.д.) должны выбирать координационные забастовочные комитеты с возможностью немедленного отзыва. Новые выборы следует проводить каждые несколько дней пока продолжается забастовка, чтобы комитеты были в курсе общих настроений. Городские или региональные координационные советы должны представлять эти выборные забастовочные комитеты для обмена информации на высшем уровне. Только такая структура не допустит возникновения забастовочной бюрократии. Бюрократия приведет к плохим последствиям еще и потому, что она уничтожает коллективную ответственность и коллективный контроль, а это – сердце и душа забастовки.

4. В университетах и везде, где проходит забастовка, бастующие и их руководящие органы должны действовать как легитимная власть, но также должны осознать, что система политиков и чиновников будет выступать против них и препятствовать деятельности активистов. Забастовка станет легитимной не потому, что ее признают представители старого порядка, а потому, что большинство людей будет участвовать в создании нового порядка.

5. Цели и требования забастовки должны быть обобщены. То есть надо способствовать присоединению различных социальных групп к забастовке, чтобы они могли выдвигать и свои требования. Можно сказать, что такой процесс уже начался в мае: к примеру, движение “Освобождение женщин” (Women’s Liberation) в городе Вашингтон призвал женщин-работниц бастовать и против постоянного пренебрежения к их ежедневной работе, и в поддержку студентов.

Три требования майской забастовки отражают теперь очевидную взаимосвязь между вопросами войны, протестов в университетах против войны и репрессий над инакомыслящими. Если углубление кризиса повлечет за собой увеличение количества причин для забастовки и соответственно количества частей населения, интересы которых этот кризис затрагивает, то отрицательные стороны системы будут становиться все виднее. Именно это и нужно для изменения системы. Когда требования забастовки будут увеличиваться, то становится понятно, что их невозможно выполнить в настоящем общественном строе, но это будет возможно благодаря совместным действиям все большего и большего количества людей.

Перевод: Катерина Чумак для WorldRepublic.info

Печатный оригинал: Root & Branch Student Strike pamphlet