1934: восстание в Астурии

Alex


asturias

Будучи изначально частью общенациональной забастовки, восстание переросло в одно из самых массовых на дореволюционной территории.

Выборы 1933 года в Испании увенчались солидной победой Испанской конфедерации независимых правых (CEDA), которая была коалицией крупных католическо-консервативных и монархических партий. Хосе Мария Хиль-Роблес был лидером CEDA, которая вскоре после выборов объединилась с Республиканской радикальной партией (на выборах она заняла второе место), которую возглавлял Алехандро Леррус.

Между CEDA и Радикальной партией быстро возникла внутренняя рознь: некоторые члены партии упорно выдвигали на пост премьер-министра Лерруса, несмотря на либеральные взгляды Учредительного Кортеса – органах власти (многие либералы с недоверием относились к ультрареакционным избитым речам Роблеса). Из-за постоянных ссор Кабинет Министров Лерруса скоро распался и его заменил другой радикал, Рикардо Сампер.

Конфликт внутри коалиции, продолжавшийся вплоть до следующего года, достиг своего апогея на открытии Кортеса 1 октября 1934. Сначала Радикальная партия в течение года не давала министерские кресла выходцам из CEDA, и впоследствии правительство Сампера распалось после кампании сильного давления со стороны правых. Президент приказал Леррусу сформировать новый орган и не имел другого выхода, как дать три министерских кресла партии CEDA.

Испанская социалистическая рабочая партия (ИСРП), обеспокоившись тем, что она увидела в правительстве первые шаги на пути к фашизму, вместе со Всеобщим союзом рабочих, своим промышленным крылом, начала выдвигать предложения по созданию союза левых партий и рабочих организаций Испании. Эти Рабочие союзы, по форме похожие на Народный фронт, который создавали левые силы в течение 1930-х по всей Европе, Национальная конфедерация труда (CNT), большой анархо-синдикалистский союз, сначала восприняла пренебрежительно. Учитывая, что прошлый опыт мимолетных коалиций с часто оппортунистическими социалистами был неутешителен, CNT в целом пришла к выводу, что крупномасштабное сотрудничество не закончится хорошо, хотя некоторые умеренные группы CNT с восторгом ждали появления союзов.

В ответ на назначение трех министров от CEDA Всеобщий союз рабочих от имени Рабочих союзов начал призывать к всеобщей забастовке. CNT, доверяя своим товарищам социалистам, отнеслась к забастовке с безразличием. Как бы то ни было, в ночь перед запланированной забастовкой много рабочих центров CNT по всей Каталонии были захвачены сотнями анархистов, а затем “освобождены” полицией. Попыткам снова захватить профсоюзные здания положили конец полувоенные отряды молодчиков Республиканской левой, передовой партии Каталонии.

Хосеп Денкàс, лидер левых, вскоре осудил действия анархистов и призвал полицию и отряды применить против них силу. Разочарованная забастовкой и, страдавшая от повторяющихся атак полиции, CNT приказала своим рабочим снова приступать к работе, тем самым предопределяя провал забастовки.

Не лучше развивались события и в других частях страны. Учитывая плохую координацию и быстрые действия полиции, все лидеры-социалисты были арестованы в Мадриде еще до начала забастовки. Поэтому плохо вооруженные рабочие CNT в столице фактически остались только с подручными средствами. Неоднократные атаки полиции и нежелание комитетов социалистов эффективно координировать действия заставили рабочих возвращаться к работе. Подозрительный перехват правительственными войсками оружия, направленного в Мадрид , только увеличило недоверие к социалистам.

В то время, как забастовка терпела крах по всей Испании, рабочие шахтерских городков в Астурии взяли в руки то небольшое количество оружия, которое имели, с целью дальше продолжать забастовку. Провинция всегда была опорным пунктом Всеобщего союза рабочих, хотя CNT также имела там огромное влияние. Члены CNT в Астурии, широко известные, как умеренное крыло конфедерации, на протяжении многих лет выступали за сотрудничество CNT со Всеобщим союзом рабочих. Благодаря отсутствию противоречий (по сравнению с отношениями организаций в других частях страны) и опыта прошлых совместных действий в Астурии сотрудничество шахтеров двух организаций было на очень высоком уровне во время восстания.

Забастовка началась вечером 4 октября и до наступления ночи шахтеры заняли все города вдоль рек Альер и Нальон, атакуя и захватывая местные полицейские и военные казармы. На следующий день колонны шахтеров продвигались по дороге на Овьедо, административный центр провинции.

Город был захвачен до 6 октября, за исключением двух казарм, где правительственные войска продолжали держать оборону.

В течение следующих дней много отдаленных городов было захвачено в результате тяжелых боев, включая и крупный индустриальный центр Фельгуера. Во многих городах были образованы местные сборы или революционные комитеты, и именно эти органы на практике отличали социалистов от анархистов. На территориях под контролем CNT были сформированы народные собрания из промышленных рабочих (или крестьян в сельских районах), которые осуществляли распределение пищи. А на территориях под контролем ИСРП характерными были слишком централизованные комитеты, которые в значительной мере позволяли принимать любые решения местным бюрократам из Всеобщего союза рабочих. С целью взять забастовку полностью под свой контроль, лидеры ИСРП часто исключали делегатов CNT из своих комитетов и тем самым они значительно способствовали поражению восстания в Астурии. Но, несмотря на это, на протяжении восстания простые рабочие с Всеобщего союза рабочих постоянно проявляли желание сотрудничать со своими товарищами из CNT.

7 октября из портовых городов Хихон и Авилес, которые контролировали анархисты, прибыли делегаты в Овьедо с просьбой немедленно предоставить им оружие для обороны от правительственных войск, которые высаживались на берег. Комитет социалистов проигнорировал их запрос, и представители вернулись в свои города с пустыми руками.

Не имея даже простейшего оружия, чтобы обороняться от нападений войска, Хихон и Авилес сдались на следующий день. Постоянные атаки с двух портов в течение следующей недели окончательно решили судьбу Астурии, и восстание было жестоко подавлено. 3000 шахтеров были убиты во время боев, а другие 35000 попали в заключение в ходе волны репрессий, последовавшей за беспорядками.

Хотя восстание продолжалось более двух недель, но оно показало четкую разницу на практике между двумя чрезвычайно различными проявлениями социализма. Один очевидец описал разницу между городом Сама, подконтрольным социалистам, и городом Фельгуера – подконтрольным анархистам.

“Октябрьское восстание сразу одержало победу в металлургическом и шахтерском городе… Сама был организован в военные отряды. Диктатура пролетариата, красная армия, Центральный комитет, дисциплина, власть… Фельгуера выбрала путь либертарного коммунизма (анархо-коммунизма): вооруженные люди, личный выбор присоединяться или нет, уважение к мастерам с металлургического завода Дуро-Фельгуера, публичное обсуждение всех вопросов, отмена денег, рациональное распределение пищи и одежды… Энтузиазм и подъем в Фельгуере; мрачность бараков в Саме”.

События в комитете Овьедо в 1934, будучи предвестниками событий, охвативших Испанию в последующие годы, служат трагической аналогией отношения правительства Народного фронта в первые месяцы гражданской войны к анархистам. Однако сотрудничество между рабочими двух организаций во время восстания показало, хоть и в малых размерах, дух братства, который менее чем через 2 года охватил рабочих всей Испании, когда страной овладела революция.

Перевод: Катерина Чумак для WorldRepublic.info