Капитал и государство

Жиль Дове


how-capitalism-works-lg

В ходе своего развития коммунизм был вынужден четко определить свои теоретические и практические позиции относительно капиталистического государства. Государство представляет собой систему управления обществом, организованную на основе социальных классов. Политика есть искусство организации общества. Политическая жизнь – это столкновение социальных (т.е. классовых) интересов по вопросам управления государством, то есть по вопросам определения способа организации общества (то есть отношений между различными классами). При капитализме демократия является своего рода политическим местом встречи различных классовых интересов и общественных слоев (ее экономическим аналогом является рынок, в деятельности которого вынуждены принимать участие даже те элементы общества, которые находятся вне капиталистического способа производства, ведь существует тенденция превращения всех социальных явлений на товары) … С развитием капитала постепенно исчезают кардинальные социальные различия между классами и общественными слоями, взаимодействующими между собой в политической сфере, поскольку: а) буржуазия ликвидирует остатки старых господствующих классов, включая их в себя [34]; б) интересы буржуазии как таковой приобретают единство в ходе централизации капитала. Остаются только конфликты интересов между различными промышленными и финансовыми монополиями, но эти противоречия не являются столкновением различных классовых интересов, и государство примиряет их участников между собой почти автоматически. Единственным классовым противоречием является противоречие между капиталом (который, объединившись, представляет собой почти однородный субъект) и пролетариатом … Конечно, объединение буржуазии в один политический субъект является лишь тенденцией, полное завершение которой невозможно ввиду существования явления конкуренции … Но именно капитал, и никто другой, противопоставляет друг другу свои составляющие, своих представителей. В политике друг другу противостоят уже не класс, а различные слои внутри класса управленцев капитала.

При таких условиях основной ролью политики и демократии есть очковтирательство пролетариата. Всегда существуют такие виды политической борьбы, которых невозможно свести к борьбе за власть между различными лицами и кланами: в действительности это борьба различных политических программ. Но, с одной стороны, эта борьба является в действительности лишь борьбой различных представителей одной и той же основополагающей политической программы (это не всегда было так, как показывает пример Франции до 1914 года и особенно в начале периода Третьей республики, когда определенные политические фракции пытались ограничить экономическое развитие). С другой стороны, разные партии постоянно обмениваются и присваивают себе различные объекты политических программ друг друга. Такое положение стало особенно явным после кризиса 1929 года и в еще большей степени после Второй мировой войны. Во Франции 1930-х годов правительства «левых» и «правых» пытались преодолеть кризис различными методами: Лаваль через политику дефляции (замораживание зарплаты государственным служащим), Блюм – путем девальвации франка и повышение покупательной способности населения. В противоположность этому, с 1945 года правительства крупных капиталистических государств, безотносительно того, какие партии – «левые» или «правые» – находятся у властного руля, используют один и тот же набор антикризисных мер: монетарная политика (контроль над денежной массой, находящейся в обращении), бюджетная политика (контроль за предоставлением государственных кредитов, который является тем более важным, потому что государство как таковое теперь является ведущим участником экономического процесса) и фискальные меры используются с этой целью одновременно или друг за другом всеми правительствами. К этому следует добавить, что в Европе формирование национальных государств завершилось в 1870 году; подобным образом, Первая мировая война ознаменовала момент, когда капитал уничтожил в Европе все внешние ограничения для своего развития. С этого момента государство стало, прежде всего, средством регулирования развития производственных сил и борьбы с другими государствами – что вовсе не означало, что государства-соперники не могли соединить свои силы против пролетариата. Итак, деятельность государства является не только политической, но и в первую очередь экономической (борьба против явления перепроизводства) [36] …

Государство осуществляет относительно мирное согласование конфликтов внутри самого капиталистического класса и борьбы между капиталом и пролетариатом. Но она может обратиться к средствам жесточайшего насилия, когда это станет необходимым [46]. Исторический этап, при котором демократия еще была революционной, характеризовался использованием насилия против пролетариата и непокорных слоев мелкой буржуазии (1871 год), и даже против части самой буржуазии [47]. Согласование интересов капитала как такового с интересами его различных фракций и внешних социальных сил, таким образом, объединяет политические формы, обычно известные под названием «демократии» и «диктатуры» (в том числе с использованием систематических и организованных форм террора и истребления врагов; вспомним только подавления Парижской Коммуны) …

Однако одним из важнейших орудий капитала является поддержание наивной веры в демократию (демократическая иллюзия) … На протяжении большей части своей истории власть капитала сохраняет свое парламентское лицо. Конечно, парламент всегда был орудием в руках буржуазии … Основное различие между прошлыми и нынешней эпохой заключается в том, что в прошлом буржуазия использовала парламент как форму выработки своего общего интереса, который стоял бы над интересами отдельных буржуа. В наше время государственная бюрократия выполняет эту роль значительно эффективнее, поскольку все фракции буржуазии (т.е. класса управленцев капитала – будь это классическая или бюрократическая буржуазия) четко понимают цели своей деятельности: направлять и регулировать развитие капитала. Это не означает препятствование его развитию, поскольку капитал по определению является динамической силой; зато говорится о контроле над его развитием, об использовании всех экономических и политических средств для предотвращения значительных экономических кризисов и коммунистической революции. Лишенный любой реальной власти, парламент сегодня играет роль достаточно эффективного инструмента одурачивания масс. Интересно, что большинство стран, которые осуществили свои буржуазные революции в нестандартной форме (так называемые «социалистические» страны), или хранят, или воспроизводят все формы демократической машины в абсурдном виде (99% голосов избирателей за правящие партии). В нескольких странах, в силу исторических причин, демократия могла прекратить свое существование, даже в форме внешнего прикрытия, открывая путь «новым» политическим системам – как это было в Германии и Италии в эпоху фашизма. На самом деле, новизна такого политического развития состояла лишь в систематизации процессов, которые уже использовались капиталом в его «демократический» период …

В наше время защита демократии против «реакции» имеет отчетливо антикоммунистический характер [62]. Единственной формой реакции в наши дни является капитал как таковой, как это можно увидеть на примере воспроизведения им после 1945 года всех тех ужасов, которые идеологи капитала связывают с лишь с определенной политической формой … (милитаризм, перманентные войны, растрата природных ресурсов, массовые убийства, бедность, искусственный голод и др.)… Демократия – это всего лишь форма контрреволюции, покров, скрывающий жесточайшую тиранию … Это не идеологическое, а практическое явление: если демократия пользовалась таким большим успехом после 1945 года, то это было связано с тем, что ее экономические и политические устои были обеспечены миром и экономическим ростом в Европе, в то время как все значительные социальные и политические конфликты происходили за ее пределами. Аналогично, если контрреволюционный характер демократии теперь становится явным, то это вызвано тем, что социальные противоречия становятся все более реальными, заставляя демократию раскрыть свою репрессивную сущность: капитал вынужден становиться все более тоталитарным, поскольку он оказывается перед необходимостью подчинить себе всю тотальность составляющих человеческого общества.

Примечания:

[34] «Сама буржуазия … в конце концов, поглощает все господствующие классы, существовавшие до нее» (Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Немецкая идеология).

[46] Например события июньского восстания 1848 года, когда французская армия была использована против восставшего пролетариата Парижа.

[47] См. труд Маркса «18 брюмера Луи-Наполеона».

[62] Это утверждение впервые приводится в «Тезисах коммунистической левой» (французский левокоммунистических журнал «Invariance», № 9, сс.24-30).

Отрывки из работы Жиля Дове “Капитал и государство”