Социализм и национализм: продолжение

Андреу Нин


arton5712

Я являюсь ревностным поклонником Фабра Рибаса (1). Мне нравятся его талант, его энергия, его неустанная деятельность, его неутомимый и борющийся дух, его большая и искренняя вера в наши идеалы. Я с глубокими интересом слежу за всеми деталями его кропотливой журналистской работы и использую в своей деятельности в Каталонии результаты, которых он смог добиться. Я разделяю почти все его мнения о доктрине, тактике и организации нашей партии. Его работа заслуживает моего энтузиазма и моей симпатии. Мне жаль, что в вопросе, столь важном, как тот, что был поднят в моей статье о «Социализме и национализме» он разошелся с моим подходом.

И – помилуй Бог! – с какой яростью и с какой ненавистью он выступил против моей статьи!

Фабра Рибас обладает жестким, догматичным, прямолинейным умом. Если бы у меня была склонность или мания к наклеиванию ярлыков – я не колеблясь ни минуту, назвал бы его «гедистом» (2) . Он наделен агрессивностью Геда, а также его склонностью к созданию худосочных концепций, жестких, как железо. Он мыслит как старый борец за социализм, но не чувствует как Жорес (3), не обладает ни его подвижностью ума, ни его чувственной и идейной щедростью.

Поэтому понятно, что он обеспокоен моими националистическими утверждениями, испытывает фантастический страх, что они могут произвести раскол в партии.

Комментарии, которые Фибра Рибас написал на мою статью, чрезмерно страстные. Они продиктованы слепым чувством.

Спокойно, друг Фабра, спокойно… Будем думать, дискутировать. Противопоставь моим аргументам другие аргументы, но не давай увлечь себя слепой страстью.

Как я уже объяснил в своей первой статье, я предлагаю рассматривать национальный вопрос с большим вниманием, вниманием, которого он, на мой взгляд, заслуживает. Я предлагаю изучать его методически, спокойно и серьезно.

На прошлой неделе я отказался от мысли напечатать свою вторую статью по затронутой теме, будучи убежден в том, что кто-то вмешается в дискуссию. Это сделал Фабра. Хотя бы чисто из вежливости, я должен ответить ему, изменив ради этого намеченный заранее порядок изложения своих мыслей. Но я прошу его не вмешиваться в дальнейшем в дискуссию, пока я не закончу свое исследование.

Наконец мы сможем дискутировать в полном объеме, со всей тщательностью, которую требует интереснейшая проблема, поднятая в моей статье.

Прежде всего, дружище, нужно успокоиться… спокойствие и еще раз спокойствие.

* * *

С редкостным апломбом, Фабра утверждает, что национальная проблема не существует для социалистов.

Во второй строке он пишет, что «национализм – о котором я говорю в общем смысле, не уделяя внимания его частным разновидностям – как его понимают каталонские националисты, по сравнению с социализмом представляет собой только любопытную тему разговоров за бокалом вина или способ убить время, когда нечего делать».

Национальный вопрос представляет живую и чувствительную реальность, от которой мы не можем абстрагироваться ни как социалисты, ни как люди.

Я процитирую еще раз текст нашего общего друга Ровира и Виргили, первого авторитета в этой области. Этот знаменитый автор пишет в предисловии к своей замечательной работе «История национальных движений»:

«Старая Европа полна гула борьбы и страсти, растущих угроз и различных конфликтов.

Эта борьба проходит на полях культуры, цивилизации, биологии наций.

Вся структура и все функционирование европейских государств входит в глубокий кризис. Вся духовная ориентация идет к банкротству».

Для Фабра, такая живая и существенная вещь, движение, которое производит такие мощные и глубокие потрясения у современных народов, не имеет никакого значения.

У социалистической партии есть программа-минимум, куда входят такие вещи, как всеобщее избирательное право, бесплатное судопроизводство, отмена налога в пользу духовенства, создание школьных столовых, народных домов и бесплатных общественных прачечных. И т.д. и т.п.

Будет ли Фабра утверждать, что проведение всех этих реформ будет означать столь же глубокое и радикальное преобразование современного общества, как то, которое станет результатом триумфа националистических идеалов?

Но не так рассуждают социалисты других стран. И я не понимаю, почему Фабра и другие товарищи пытаются сделать исключение для Испании.

Существует обильная документация на эту тему, которая заслуживает внимания. Мы приведем только несколько примеров.

* * *

В Финляндии в 1905 году социалистическая партия, в союзе с другими партиями, организовала всеобщую забастовку с требованием автономии Финляндии. Забастовка длилась неделю и, не пролив ни капли крови, финны завоевали долгожданную свободу. Социализм после этого смог в благоприятных обстоятельствах сделать значительные успехи. В 1903 году в финской социал-демократии было 8300 человек, в 1905 году – 45300, в 1910 году – 80 тысяч.

После нового роспуска финского парламента деспотическим русским правительством Международное социалистическое бюро опубликовало манифест в поддержку Финляндии, а в Думе русские социалисты энергично протестовали против переворота, нанесшего удар по свободам финского народа.

Социализм в Австро-Венгерской империи представлен 6 партиями: немецкой, чешской, польской, украинской, словенской и итальянской.

Вдохновляясь формулой «Национальная автономия и интернациональный союз», на своем известном съезде в Брюнне в 1897 году австрийская социал-демократия приняла федеративный тип организации. На выборах 1911 года чешские социалисты (крайние националисты по своим чувствам) с триумфом провели 25 своих кандидатов, тогда как социалисты-централисты – только одного кандидата.

Лабриола (4), выдающийся социалистический автор, написал следующие слова, под которыми мы не можем не подписаться.

«Случай Австрии – наиболее сильный аргумент в пользу того, что национальные чувства охватывают и превосходят социальные чувства» (5)

В Польше наши товарищи защищают принципы международного социализма, но в то же время являются сторонниками свободы своей нации.

Когда в 1901 году ученики обоих полов в школах Врецена были наказаны за то, что отказались разучивать катехизис и петь псалмы на немецком языке, польские социалисты энергично протестовали и на известном съезде социал-демократов в следующем году в Мюнхене отделились от немецких социалистов.

Самый типичный и показательный характер случай – это Фландрия, где вопрос почти всецело сводится к вопросу языка. Более того: фламандский национализм имеет резко выраженный католический характер, противостоя либеральному и демократическому духу Валлонии.

Фламандские социалисты прежде всего – последовательные националисты.

На знаменитом митинге в Амбере в 1911 году, наш прославленный товарищ Гюисманс, входящий в интернациональный комитет своей партии, обнял католика Ван Канвелара, торжественно поклявшись бороться против всякого правительства, которое не удовлетворит стремления фламандского народа.

В том же году в Брюсселе прошел цикл конференций, посвященных проблемам Фландрии.

На них выступали разные ораторы: фламандские и валонские. Гюисманс со всей категоричностью заявил:

«Мы не просим – мы требуем. Победа будет за фламандцами. Нас больше и наша сила больше. У нас есть то, чего нет у вас, валлонов – есть идеал.
Мы, в отличие от вас, – фанатики».

А социалистический депутат, валлон, наш товарищ Дестре, категорически отрицал существование бельгийской души и заявил, что Бельгия – не нация, а чисто политическое государство, искусственное объединение двух народов – фламандского и валлонского, не имеющих друг с другом ничего общего.

В 1912 году именно социалисты, в союзе со студентами, организовали в Сараево (Босния) манифестацию в поддержку Хорватии и Венгрии, которая привела к массовым беспорядкам.

Следует указать, что социалисты Эльзаса и Лотарингии являются упорными противниками аннексии своих областей Германией.

На выборах 1902 года они получили большинство в муниципалитете Мюльхауза, и первым актом нового муниципалитета стало введение обязательного изучения французского языка в муниципальных школах.

В Украине есть две партии: умеренная и радикальная. Первая довольствуется автономией внутри Российской империи, вторая, придерживающаяся социалистических позиций, требует разрушения современного русского государства и восстановления независимой Украины (6).

Нужны ли еще примеры? Мы можем наполнить все колонки нашей газеты фактами, мнениями, документами, подтверждающими наши утверждения.

Но на сегодня сказанного достаточно.

* * *

Фабра печальным образом смешивает национализм с националистами. Между тем это – совершенно разные явления.

Не заметив, что я ни разу не упомянул в своей первой статье каталонский национализм, уважаемый автор, с энергией и живостью, достойными лучшего применения, обрушился на эксплуататоров-националистов, на «бастилии» в долине Тер и в Альто Ллобрегат, на систему доносов, практикуемую Лигой и Социальной Защитой…

Во второй строке Фабра нападает на каталонскую левую, жестко обвиняя ее за сотрудничество с Лерру (7).

Товарищ Фабра, я согласен, согласен и еще раз согласен с вами в этих ваших оценках.

Как и Вы – позвольте мне воспроизвести то, что Вы мне писали в своем частном письме, поскольку я солидаризируюсь с каждым его словом, – я «ненавижу и презираю каталонский средний класс, который неспособен привести к победе дело каталонской солидарности, который на своем конгрессе принял те самые процедуры, которые предлагали пособники режима в Каталонии, и у которого в 1909 году не хватило смелости, чтобы возглавить и привести к победе движение, которое могло бы покончить с войной, централизмом и монархией (8)».

То ли потому, что я живу в одной с ней регионе, то ли по причине своих политических взглядов, я испытываю к каталонской буржуазии еще большие ненависть и презрение, чем Вы, мой дорогой друг и товарищ.

Фабра уклоняется от вопроса. Я ничего не говорил ни о каталонском национализме, ни о каталонских националистах.

До них еще дойдет очередь в моем методическом исследовании.

Я вижу, что моя статья получается слишком большая, а мне нужно еще многое сказать. «Все будет», только нужны спокойствие и терпение.

В заключение этих своих предварительных набросков скажу, что социализм везде стал искренне национальным, и только Испания представляет в этом смысле печальное исключение. Также скажу, что национальный вопрос будет продолжать жить и ощущаться, как важный человеческий феномен, что бы мы о нем ни думали.

Я никогда не откажусь от принципа классовой борьбы, что приписывает мне товарищ Фабра. Когда я убедился, что она является «высшей формой борьбы, по сравнению с которой все остальное выглядит жалкими стычками», я оставил ряды буржуазных партий и встал под славное красное знамя Интернационала.

Пусть это все знают! Но пусть все знают и то, что я не понимаю тех, кто, во имя интернационализма, борется против справедливых претензий угнетенных народов, впадая, благодаря невообразимому парадоксу, в грех ура-патриотизма.

…Пусть говорят о нас все, что угодно, лишь бы нас не назвали испанолистами (9)

La Justicia Social (Reus), 28 февраля 1914.

Перевод с испанского: Марлен Инсаров

Комментарии переводчика:

1) Антонио Фабра Рибас (1879-1958) – испанский социалист, деятель Испанской социалистической рабочей партии.

2) Жюль Гед (1845-1922) – французский марксист, лидер одного из направлений во французском рабочем движении конца 19 века – гедизма. Доктринерская марксистская непримиримость Геда и его товарищей была оторвана от практики реальной классовой борьбы и не помешала Геду поддержать французский империализм в Первой мировой войне, став на некоторое время министром буржуазного правительства.

3) Жан Жорес (1859-1914) – французский социалист, историк и выдающийся оратор. Идеалист в философии и реформист в политике, Жорес был убежденным и энергичным борцом против милитаризма, колониализма, клерикализма и ультраправой реакции. Он был убит ультраправым фанатиком 31 июля 1914 года, накануне начала Первой мировой войны, развязыванию которой пытался помешать. Нин предпочитает практического борца-реформиста Жореса догматическому псевдореволюционеру Геду – и имеет на это немалые основания.

4) В итальянском рабочем движении были ортодоксальный марксист, выдающийся философ Антонио Лабриола (1843-1904) и его однофамилец синдикалист Артуро Лабриола (1873-1959). Скорее всего, цитата принадлежит второму.

5) То, что национальные чувства нередко доминируют над классовыми – это эмпирический факт, требующий объяснения от сторонников исторического материализма.

6) Интересно, что какая-то информация об Украине доходила тогда и до Испании, пусть и в очень смутном виде. Наиболее серьезная украинская социалистическая организация – УСДРП – не выдвигала в то время лозунг «восстановления независимой Украины».

7) Алехандро Лерру (1864-1949) – буржуазный испанский политик, известный карьеризмом и продажностью.

8) Речь идет о «Трагической неделе» – массовых выступлениях в Барселоне в июле 1909 года против призыва каталонцев в испанскую армию для участия в колониальной войне в Марокко. В ходе беспорядков погибло 200 человек, 5 человек были расстреляны по приговору военных судов, в том числе известный педагог-анархист Франсиско Феррер, который во время выступлений находился в Англии.

9) Смысл двух последних абзацев статьи Нина тот, что его оппонент, Фабра Ригас, нападая на каталонское национальное движение и игнорируя при этом испанский великодержавный шовинизм, «испанолизм», фактически становится сторонником этого последнего.