Айя де ла Торре, Перу и апризм

Марлен Инсаров


aprachico

Виктор Рауль Айя де ла Торре (1894-1979) был основателем Американского народно-революционного альянса (Alianza Popular Revolucionaria Americana – APRA), преобразованного затем в Перуанскую апристскую партию. Разработанная Айя де ла Торре идеология апризма оказала огромное влияние на левонационалистическое движение в других странах Латинской Америки в 20 веке. Уже поэтому знать о нем будет небесполезно.

В начале 20 века Перу было типичной страной зависимого капитализма. Географически страна делилась на три зоны. Малонаселенные Джунгли – Сельва не были еще освоены экономически и в расчет не принимались. Побережье – Коста было заселено преимущественно метисами и белыми, продавало хлопок и сахарный тростник на мировом рынке и находилось в плотной зависимости от иностранного капитала. Горы – Монтанья были населены преимущественно индейцами и там еще сохранялась их почти феодальная зависимость от белых помещиков – гамоналов. Помещики сохранили свою власть и собственность в ходе Войны за независимость в начале 19 века и даже укрепили свои позиции, освободившись от контроля Испанской Короны. Политическая надстройка страны была буржуазной демократической республикой, но экономической основой этой республики была почти не тронутая феодальная система. Этим объясняются противоречия и парадоксы перуанской истории 19 века, когда президенты сменяли друг друга обычно не в результате выборов, а в результате удачного военного переворота.

Время от времени происходили революции и гражданские войны. Они не были совсем бесплодны, в ходе одной из них, в 1860 году, было отменено рабство. Расширялись элементы каких-то реальных прав и свобод. Но глубинных проблем страны эти революции и войны не решали. Индейцы стояли вне политической системы, были лишены избирательных прав (ценз грамотности и имущественный ценз надежно отсекал их от участия в выборах). Время от времени они поднимались на восстания. Эти восстания беспощадно подавлялись.

Что интересно, иногда на сторону индейских повстанцев переходили белые интеллигенты – переходили по идейным соображениям. Индейское восстание в 1867 году возглавил Хуан Бустаманте, крупный торговец, депутат парламента – и при этом обличитель ужасов раннего капитализма в Европе и поклонник России Николая Первого, в которой он, побывав там в 1840-е годы, увидел достойную альтернативу капитализму. Примкнув к индейскому восстанию, 60-летний Бустаманте знал, что идет на смерть. Его публично пытали и казнили 2 января 1868 года. Для индейцев после своей гибели он стал святым.

Одним из лидеров самого крупного индейского восстания в 1885 году был журналист из Лимы Мантеструке, сторонник восстановления Инкского государства, в котором не существовало денег и частной собственности. Он погиб в бою, успев выпустить один номер повстанческой газеты, где излагался план восстановления инкского Государства Солнца. Наконец, в 1915 году поднял индейцев на восстание правительственный инспектор по делам индейцев Теодомиро Гутьеррес, убедившийся, что улучшения положения индейцев невозможно добиться путем реформ, нужна радикальная революция.

Уроженкой Перу была Флора Тристан (1803-1844), предшественница феминизма и революционного синдикализма. Но вся ее деятельность проходила в Европе, и в Перу она осталась полностью неизвестной.

Зато огромную популярность среди передовой интеллигенции и грамотных рабочих получил журналист, поэт и библиотекарь Мануэль Гонсалес Прада (1848-1918). Свою политическую деятельность он начинал как радикальный демократ, а в конце жизни стал анархистом-кропоткинцем. Именно он был высшим авторитетом для молодого Айя де ла Торре.

Виктор Рауль Айя де ла Торре родился в 1894 году на севере Перу, в городе Трухильо, в знатной, но разорившейся семье. Учился в университете в столице Перу Лиме и именно там начал политическую деятельность – в период бурных революционных потрясений после Первой мировой войны. В 1919 году его избрали председателем Федерации студентов Перу. В 1923 году после установления диктатуры генерала Легия Айя де ла Торре был сперва арестован, а потом выслан из страны.

Сперва он оказался в Мексике, где вступил в Мексиканскую коммунистическую партию. Затем уехал в Европу и в 1924 году пробыл 4 месяца в Советской России, в качестве делегата конгресса Красного Интернационала профсоюзов. Но, уехав из Советской России, Айя де ла Торре достаточно быстро отстранился от коммунистического движения. Отчасти причиной этого было то, что он не получил от него ожидаемой помощи не только деньгами и связями, но и советом. Для Коминтерна в то время далекая Латинская Америка не представляла особого интереса.

Другой причиной было то, что Айя де ла Торре все больше сомневался в правильности применения идей марксизма к Латинской Америке. Он видел, что промышленный пролетариат здесь очень слаб, находится только в начале формирования и не созрел еще для руководящей роли в обществе.

Социалистические организации – марксистские и анархистские – появляются в Латинской Америке на рубеже 19-20 веков. Но поначалу они охватывают только самые белые и европеизированные страны региона – Аргентину и Уругвай. В них входят преимущественно рабочие, приехавшие из Европы. Специфика латиноамериканского региона чужда и малоинтересная как аргентинским анархистам из ФОРА, так и аргентинским социалистам.

В то же время в индейских странах региона – в Перу и Боливии – часть местной интеллигенции открывает для себя индейскую проблему. Возникает индиахенизм. Поначалу он носит культурнический характер и отталкивается от разных европейских консервативно-мистических течений («уникальность индейской души»!). Но в 1920-е годы два человека впервые создают синтез социализма и индеахенизма. Это боливиец Тристан Марофф (псевдоним Густава Наварро, 1898-1979) и перуанец Хосе Карлос Мариатеги (1894-1930), сперва друг, а затем политический противник Айя де ла Торре.

Тристан Марофф боливийский писатель и публицист, в своей книге «Справедливость инков» указал, что проблемы индейцев – это не культурные, а экономические проблемы, выступил за возвращение к инкскому коммунизму и выдвинул формулу решения проблем Боливии «Земля – индейцам, шахты – государству». Марофф не примкнул к официальному коммунизму, в 1930-е годы стал одним из создателей троцкистской Революционной рабочей партии Боливии, но затем превратился в ренегата-прислужника боливийской олигархии.

В отличие от Мароффа, Хосе Карлос Мариатеги создал в 1928 году Социалистическую партию Перу, которая затем была переименована в Коммунистическую партию. Порвать с официальным коммунизмом он не успел, поэтому вошел в коммунистические святцы – как «пламенный борец за торжество идей марксизма-ленинизма в Латинской Америке» (такое название носит одна советская книга о нем). В то же время советский историк В. Мирошевский в своей статье о Мариатеги, изданной в СССР в 1941 году накануне войны, прямо и честно называет его чуждым марксизму-ленинизму народником.

Мариатеги, бесспорно, был сторонником исторического материализма в его неортодоксальной версии (на него оказал огромное влияние Жорж Сорель, он высоко ценил Ницше и Бергсона). Он применял этот метод к анализу Перу – и именно поэтому приходил к народническим выводам. В Перу промышленный пролетариат еще слаб и малочислен. Зато есть огромный массив индейского общинного крестьянства. Крестьянская община – айлью – может стать основой социалистического преобразования перуанского общества. Ведущую роль в перуанской революции будут играть не промышленные рабочие, а крестьяне-общинники. Задача перуанских революционных социалистов состоит в том, чтобы достучаться до сознания индейского крестьянства. Индейца очень трудно убедить в чем-либо, писал Мариатеги, но если он поверит в правильность какой-либо идеи, он пойдет за нее на смерть.

Мариатеги был сторонником сохранения автономии перуанских социалистов от Москвы, хотя не имел еще что-либо против последней. Выходец из неимущей семьи, он тяжело болел, потерял ногу и умер в возрасте 36 лет – в апреле 1930 года, тогда как свержение диктатуры генерала Легии, открывшее путь к политическим потрясениям начала 1930-х годов, произошло в августе 1930 года. Какая судьба была бы у перуанских социалистов, проживи Мариатеги дольше, сумел бы он создать революционную социалистическую организацию, опирающуюся на индейское крестьянство или нет, можно только гадать. Без него Социалистическая партия, переименовавшись в Перуанскую компартию, стала марионеткой Москвы, потеряла претензии на самостоятельность и полностью проиграла борьбу за общественное сознание апристам.

В отличие от Мароффа и Мариатеги, Айя де ла Торре не идеализировал индейское крестьянство и был чужд индейской проблеме. Он выступал за все хорошее для индейцев, но не видел в них самостоятельной силы.

Коммунист Мариатеги был сторонником самобытности Перу и особой роли перуанского общинного крестьянства – иными словами, народником. Националист Айя де ла Торре стал сторонником развития капитализма в Перу. Его национализм чужд мистики и представлений о перуанской исключительности. Это – европейский гражданский национализм. Пуру должно европеизироваться – не на поверхности, как сейчас, а в своей основе. Но чтобы европеизироваться, страна должна перуанизироваться.

По мнению Айя де ла Торре, империализм является высшей стадией капитализма для стран капиталистического центра. Для отсталых стран он – первая стадия капитализма. Империализм приносит в Перу технику и культуру. Это хорошо и прогрессивно. Здесь Айя де ла Торре согласен с русскими легальными марксистами 1890-х годов.

Но деятельность иностранного капитала в Перу не должна быть бесконтрольной. Она должна направляться будущим прогрессивным перуанским государством, представляющим интересы производительных классов – промышленных рабочих, крестьян и мелкой буржуазии. Государство должно гарантировать, чтобы негативные стороны развития капитализма не перевешивали его позитивных сторон.

Айя де ла Торре не зря проходил школу марксизма. В отличие от большинства современных украинских националистов он никогда не считал вопросы экономики чем-то второстепенным. Проблемы Перу имеют экономические причины. Решение этих проблем тоже лежит в экономической плоскости.

Программа-максимум АПРА, принятая в декабре 1924 года, требовала национализации земли и промышленности. В своей речи о программе-минимум в 1931 году Айя де ла Торре гораздо более умерен и не требует даже экспроприации земли у помещиков и передачи ее индейцам. Идейная эволюция Айя де ла Торре и АПРА все время шла слева направо.

АПРА создавалась не как перуанская партия, а как надпартийное движение континентального масштаба. В 1928 году, увидев, что проект такого движения потерпел неудачу, Айя де ла Торре решил сменить его другим проектом и превратить АПРА в перуанскую партию, способную бороться за власть в стране. Это стало причиной его разрыва с Мариатеги, который был сторонником АПРА как надпартийного единого фронта, но считал, что собственно партия должна основываться на четких социалистических позициях.

В 1920-е годы АПРА – это кружки эмигрантов. Массовой организацией апризм стал в начале 1930-х годов, когда после падения диктатуры генерала Легия в стране сложилась революционная ситуация. Апризм был массовой организацией авторитарного типа, с культом вождя и жестким следованием его указаниям. У Айя де ла Торре никогда не было семьи, и он любил говорить «Партия – моя семья, а члены партии – мои дети».

АПРА проиграла президентские выборы 1931 года. К власти пришел генерал Санчес Серро. В июле 1932 года апристы города Трухильо подняли восстание, которое было подавлено, при подавлении расстреляно 2 тысячи членов партии, которая ушла в подполье. В 1933 году Санчес Серро был убит апристом Абелардо Мендоса Лейвой. Именно апризм стал массовым народным движением в Перу, тогда как Перуанская компартия в начале 1930-х годов проводила инфантильную ультралевую политику, а с середины 1930-х годов перешла в услужение местной «демократической» олигархии. В то время в странах Латинской Америки как главный враг воспринимались англо-американские империалисты, тогда как фашистские страны ничего плохого сделать региону не успели. Это создавало тот парадокс, что прогрессивное «военно-социалистическое» правительство Боливии, национализировавшее нефть, легализовавшее профсоюзы и переставшее расстреливать рабочих, во внешней политике ориентировалось на гитлеровскую Германию, а сторонниками «демократии» и «антифашизма» в Латинской Америке были коррумпированные и диктаторские проамериканские режимы местной олигархии.

Айя де ла Торре, впрочем, никаких симпатий к фашизму никогда не испытывал – в отличие от немалой части левых националистов Латинской Америки и Азии. Он все больше склонялся в сторону буржуазной демократии и считал, что АПРА должна прийти к власти только мирным путем. Но местная олигархия раз за разом не давала АПРА победить на выборах. Очередное восстание апристов в морском порту Кальяо в октябре 1948 года началось без ведома Айя де ла Торре и против его воли. После его подавления партия была в очередной раз запрещена, а Айя де ла Торре был вынужден 5 лет скрываться в посольстве Колумбии.

В начале 1950-х годов Айя де ла Торре делает резкий поворот вправо, выступая за поддержку американского империализма в войне в Корее. Это противоречило не только антиамериканизму апризма 1920-х годов, но и последующему лозунгу партии «Ни Вашингтон, ни Москва! Только АПРА спасет Перу!». В конце 1950-х годов сторонники прежнего антиимпериалистического курса откололись от АПРА и создали т.н. «Мятежную АПРА», которая затем переименовалась в Левое революционное движение, разгромленное властями при попытке начать партизанскую войну в 1963-1965 годах.

В 1979 году 85-летний Айя де ла Торре был избран председателем Учредительного собрания. Он планировал выставить свою кандидатуру на президентских выборах 1980 года, но умер 2 августа 1979 года. На его могиле апристы выгравировали «Здесь покоится свет».

Априст Алан Гарсия победил на президентских выборах в 1986 году. Партия пришла к власти – через 62 года после своего создания. Но это уже была другая партия и другой мир. Никаких радикальных преобразований в пользу рабочих, крестьян и мелкой буржуазии Алан Гарсия не провел, а в 1990 году на президентских выборах победил Альберто Фухимори, установивший неолиберальную диктатуру ельцинистского типа. В 2006 году Алан Гарсия снова выиграл президентские выборы. И с точки зрения защиты народных интересов его второе президентство оказалось еще более катастрофическим, чем первое. Как пишет русская Википедия, «11 января 2007 года Гарсия потерпел первое крупное политическое поражение своего второго президентства, когда его предложение ввести смертную казнь в качестве наказания для захваченных повстанцев из организации «Сияющий путь» было отвергнуто Конгрессом. Гарсия обещал ввести смертную казнь за участие в организации «Сияющий путь» в 2006 году в ходе президентских выборов…

5 июня 2009 года Гарсия приказал полиции и вооруженным силам остановить индейцев Амазонки, которые блокировали дороги в Багуа. Индейцы протестовали против подписания Аланом Гарсией указов, которые позволяют иностранным корпорациям добывать нефть в землях индейцев, а также вести добычу полезных ископаемых и лесозаготовки. В результате действий вооруженных сил около 50 индейцев погибли и около двух сотен пропали без вести».

Так, подавлением индейцев и распродажей страны иностранному капиталу, закончилась претензия АПРА преобразовать Перу в интересах трудового большинства перуанской нации.

В то же время деятельность сторонников индейской самобытности и опоры на традиции общинного крестьянства из «Сендеро Луминосо» (эта организация ссылалась на наследие Мариатеги с большими основаниями, чем промосковская Перуанская компартия) тоже закончилась катастрофой.

Прошло 90 лет, а проблемы Перу, Латинской Америки и всей капиталистической мировой системы так и не решены. Но попытки их решения предыдущими поколениями мыслителей и борцов нужно знать, чтобы не повторять старые ошибки. Тем более, что Украина является сейчас такой же страной зависимого капитализма, как и Перу.