Гильермо Лора и необыкновенная судьба боливийского троцкизма

Марлен Инсаров


lora

Все битвы рабочего класса обречены на поражение, кроме последней.
Старинная пролетарская мудрость

Известные «Тезисы Пулакайо» были приняты съездом боливийского шахтерского профсоюза, состоявшимся в ноябре 1946 года в городе Пулакайо (отсюда и название). Как и  любой программный документ, они являются продуктом коллективного творчества, но их главным автором был 25-летний революционер Гильермо Лора, к тому моменту уже возглавлявший Революционную рабочую партию (Partido Obrero Revolucionario, POR).

Гильермо Лора (1921-2009) был троцкистом, а Боливия в 20 веке являлась одной из трех стран мира (наряду с Южным Вьетнамом 1930-1945 годов и Шри-Ланкой), где троцкисты были сильнее сталинистов и являлись ведущей силой в революционном движении. Возникает вопрос, почему троцкистское движение смогло укорениться в рабочем классе именно в нескольких странах капиталистической периферии?

Нельзя забывать, что теория перманентной революции, предложенная Троцким во время революции 1905 года и выдвинувшая его в первый ряд революционных теоретиков, отвечала именно на вопросы революционеров периферии. Смысл этой теории состоит в том, что в странах зависимого капитализма местная буржуазия тесно срослась своими интересами со старыми феодальными классами, деспотическим государством и мировым империализмом. Поэтому она не способна осуществить буржуазно-демократическую революцию, которая даст землю крестьянам, покончить с феодальными пережитками и обеспечить национальную независимость. Эти задачи может осуществить только пролетариат в союзе с крестьянством и другими трудящимися классами. Руководящая роль в этом союзе должна принадлежать пролетариату. Но, придя к власти, чтобы осуществить эти буржуазно-демократические задачи, пролетариат не сможет остановиться на полпути и логикой борьбы будет вынужден переходить к задачам социалистическим.

Это открывало грандиозные перспективы для революционеров колоний и полуколоний. Но Троцкий проиграл борьбу за власть, а сталинский Коминтерн, после ряда колебаний, предложил коммунистическим партиям совершенно противоположную тактику: союз с «национальной» «прогрессивной» буржуазией. Поскольку притяжение реальности «страны победившего социализма», подкрепленное возможностью получения от нее всякой помощи, оказалось сильнее правильной теории, в большинстве стран зависимого капитализма доминирующий сектор революционного движения последовал за сталинизмом.

В Боливии события развернулись по-другому. В 1920-е годы здесь так и не была сформирована жизнеспособная Компартия. Созданная в 1940-е годы промосковская Левая революционная партия ради «борьбы с фашизмом» пошла в услужение проамериканской олигархии и вызвала к себе устойчивую народную ненависть. Кроме того, в Боливии существовало очень сильное и радикальное шахтерское движение, которое рассматривало себя как авангард боливийской революции и боливийской угнетенной нации, и для которого теория перманентной революции стала лишь адекватным выражением его собственной практики.

Гильермо Лора родился 31 октября 1921 года в мелкобуржуазной семье. Боливия в это время была страной монокультуры. Доля от экспорта олова в боливийском экспорте стремительно росла, достигая в отдельные годы 90%. Все боливийское олово принадлежало трем олигархам: Симону Патиньо, Маурисио Хохшильду и Карлосу Арамайо. Эти олигархи были истинными хозяевами страны. В Боливии существовала парламентская демократия, но она лишь скрывала, причем не очень удачно, господство олигархии. Согласно закону, неграмотные не имели политических прав, а неграмотными были 80% населения.

В 1932 году Боливия влезла в Чакскую войну с Парагваем, самой нищей и несчастной страной Латинской Америки. Войну Боливия умудрилась проиграть, потеряв часть своей территории. Война показала гнилость олигархической системы и вызвала широкое общественное брожение. В обществе усиливали свои влияние идеи как революционного социализма, так и национализма разных видов.

В ходе войны призванные в армию на офицерские должности молодые интеллигенты из мелкобуржуазных слоев впервые в жизни лицом к лицу столкнулись с настроениями и проблемами народных масс, представленных призванными в армию солдатами. Это способствовало радикализации армии.

В 1936 году в результате военного переворота к власти пришел генерал Торо. Начался период «военного социализма». Торо национализировал нефть (которой, впрочем, в Боливии было мало) и легализовал профсоюзы, отдав под контроль профсоюзов Министерство труда. В 1937 году Торо был смещен полковником Бушем, который созвал Учредительное собрание. Депутаты в Учредительное собрание не выбирались, а распределялись среди представителей общественных организаций. Половину мест в Учредительном собрании Буш отдал профсоюзам, депутаты от которых, социалисты разных направлений, отказались присягать на Библии и сказали, что готовы клясться только перед пролетариатом.

Режимы Торо и Буша были большим шагом вперед, но они ограничивались полумерами и не осмелились посягнуть на главный источник богатства боливийской олигархии – национализировать олово. В 1939 году Герман Буш, честный, наивный  и симпатичный военный диктатор, застрелился в припадке депрессии, вызванной тем, что он так и не смог помочь народу. По другой, конспирологической, версии, которой придерживался и Лора, Буш был тайно убит правыми заговорщиками. Как бы там ни было, после смерти Буша наступило господство реакции.

А еще до всего этого, в 1935 году, несколько групп боливийских эмигрантов провели съезд в Чили и провозгласили там создание Революционной рабочей партии (POR). Крупнейшими фигурами ранней POR были Тристан Мароф и Агирре Гайнсборг. Тристан Мароф (псевдоним Густава Наварро), известнейший писатель и публицист, еще в 1920-е годы выдвинул формулу решения проблем Боливия: земля – крестьянам, шахты – государству. Выходец из аристократической семьи с либеральными традициями Агирре Гайнсборг в конце 1920-х годов участвовал в неудачной попытке создать в Боливии компартию, затем эмигрировал в Чили, был избран в ЦК Компартии Чили, но вскоре перешел на позиции троцкизма.

В 1938 году Тристан Мароф и его сторонники ушли из POR. Мароф через этапов перешел в услужение олигархии, чем лишил себя всякого политического влияния, хотя прожил еще долго. После ухода Марофа Гайнсборг реорганизовал партию на чисто троцкистских позициях, но в том же 1938 году погиб в автокатастрофе. После этого POR резко ослабла.

Гильермо Лора вступил в POR в начале 1940-х годов, когда был студентом права в Ла Пасе. Вскоре созданная им пористская группа подверглась репрессиям, и Лора был вынужден перейти на нелегальное положение и скрываться в шахтерском регионе Оруро. Именно тогда он вступил в тесное взаимодействие с шахтерским движением. И именно тогда POR начала превращаться в троцкистскую шахтерскую партию.

В декабре 1942 года в другом шахтерском районе, Катави, была расстреляна шахтерская забастовка. Погибли сотни человек. Это вызвало всеобщее возмущение в стране. Через год в результате военного переворота к власти пришел полковник Вилльяроэль, который заявил, что будет продолжать политику Торо и Буша. Вилльяроэля поддержало Националистическое революционное движение (MNR), партия левых националистов, организованная вокруг газеты «Улица» в 1941 году.

В 1944 году по инициативе правительства Вилльяроэля была создана Профсоюзная федерация трудящихся-шахтеров Боливии (FSTMB), причем на ее учредительном съезде присутствовали сам Вилльяроэль и его министр труда. Но сразу же  FSTMB начала выходить из-под контроля государства. Шахтеры хотели не половинчатой «национальной революции», которую им предлагала новая власть, а полномасштабной социальной революции. На съезде FSTMB в марте 1946 года Лора и его сторонники противопоставили своей проект резолюции с призывом к решительной классовой борьбе резолюции, предложенной министром труда. Проект Лоры набрал большинство голосов, и ликующие шахтеры вынесли автора проекта на руках.

Шахтеры критиковали правительство Вилльяроэля слева, требуя от него радикализации преобразований. Половинчатость Вилльяроэля оттолкнула от него буржуазию и не привлекла к нему рабочих. Трудящиеся столицы страны – Ла Паса – гораздо больше, чем шахтеры, были недовольны Вилльяроэлем, и свергли его в ходе восстания 21 июля 1946 года – типичного примера восстания, когда народное недовольство было перехвачено реакционной олигархией. Началось шестилетнее господство олигархии – как ее называют в Боливии, «роски». В созданное после восстания правительство вошли представители промосковской Левой революционной партии, занявшие посты министров внутренних дел и труда. Их деятельность на этих постах чрезвычайно дискредитировала сталинизм в глазах трудящихся Боливии и усилила престиж POR.

В ноябре 1946 года съезд FSTMB принял знаменитые «Тезисы Пулакайо». Много лет спустя Лора говорил, что он только записал то, что ему диктовали боливийские горняки. Вряд ли это правда в буквальном смысле слова (боливийские горняки не читали Троцкого, цитат из которого много в «Тезисах»), но это правда в другом смысле. Интеллигент Гильермо Лора теоретически изложил то, что чувствовали и чего хотели боливийские шахтеры – и именно как выражение их стремлений «Тезисы Пулакайо» и приобрели необыкновенную силу.

Лора заметил как-то, что большинство шахтеров не читали «Тезисы», но их слушали. Как уже говорилось выше, в то время 80% населения Боливии были неграмотны. Среди шахтеров грамотность была выше, чем среди индейских крестьян, но ниже, чем среди рабочих городов. Прочесть «Тезисы» большинство шахтеров не могли. Но грамотные зачитывали и пересказывали «Тезисы» неграмотным. «Тезисы» множество раз зачитывались на профсоюзных собраниях. Они вошли в плоть и кровь боливийского пролетариата, на четверть века стали его политической программой.

Десятилетия спустя старый троцкистский лидер Лора говорил об ошибках, которые он допустил в «Тезисах», когда был еще молодым революционером. Среди этих ошибок он указывает на отсутствие упоминаний о партии. Действительно, «Тезисы Пулакайо», принятые боливийскими горняками по предложению троцкистов, очень близки к идеям революционного синдикализма (не считая того, что в них допускается возможность при определенных условиях участвовать в выборах). Не партия, а шахтерский профсоюз – это авангард революции в Боливии. Именно шахтерский профсоюз должен объединить вокруг себя всех трудящихся и обездоленных страны и повести их на штурм капитализма.

Другой ошибкой «Тезисов» Лора считал лозунг «Единого Пролетарского фронта». По мнению позднего Лоры, этот лозунг был механическим переносом лозунга, предложенного большевиками в начале 1920-х годов для стран развитого капитализма, в совершенно другие условия. Нужно было выдвигать лозунг не Единого пролетарского фронта, а Единого антиимпериалистического фронта, что, собственно, POR и стала делать в 1970-е годы.

Как бы там ни было, «Тезисы Пулакайо» дали ориентир боливийским шахтерам на десятилетия вперед. Лидеры шахтерских профсоюзов, даже нарушая эти Тезисы на практике, не осмеливались возражать против них. В духе «Тезисов» воспитывались десятки тысяч боливийских рабочих.

На парламентских выборах 1947 года FSTMB провела в парламент 10 кандидатов, среди которых был Лора и еще несколько пористов. Также депутатом стал руководитель FSTMB Хуан Лечин (1914-2001), человек, который начинал политическую деятельность в начале 1940-х годов вместе с Лорой в ла-пасской ячейке POR, проделал сложную политическую эволюцию и всю жизнь был связан с Лорой сложными отношениями дружбо-вражды. Лора и другие пористские депутаты проводили в парламенте большевистскую тактику, разоблачая с трибуны диктатуру олигархии и стараясь саботировать работу парламента. В итоге в мае 1949 года шахтерские депутаты были арестованы и сосланы в глухие джунгли. В ответ на арест рабочих депутатов восстали шахтеры Катави. Они захватили в заложники, а потом убили американских управляющих шахты (боливийские горняки не боялись прибегать к мерам красного террора). При подавлении восстания было убито 2 тысячи шахтеров.

Из ссылки Лора скоро сбежал в Чили, но в октябре 1949 года вернулся на подпольную работу в Боливию. Вскоре он снова был арестован и выслан в Уругвай. На этот раз он пробыл за границей долго. POR была катастрофически ослаблена репрессиями и к моменту революции 1952 года не существовала как единая организация, хотя оставались изолированные ячейки и активисты.

Летом 1949 года свое восстание против режима олигархии начали революционные националисты из MNR. Им удалось взять власть в нескольких крупных городах, но затем восстание было подавлено.

В мае 1951 года олигархический режим объявил президентские выборы. На выборах победил лидер MNR Виктор Пас Эстенсоро (1907-2001). Результаты выборов были аннулированы, олигархия удержала власть.

Тогда MNR снова начало готовить вооруженное восстание. Националистам удалось привлечь на свою сторону командующего корпуса карабинеров генерала Селему. Восстание началось 9 апреля. Большинство армии не поддержало восстание, к концу дня 9 апреля восставшие части карабинеров были разбиты и окружены. Казалось, все кончилось.

И тут на Ла-Пас пошли шахтерские отряды. В самом городе на поддержку окруженных повстанцев выступили трудящиеся слои населения, те самые, кто 6 лет назад сверг Вилльяроэля и отдал власть олигархии. Восстание разгорелось с новой силой. В ожесточенных боях 10 и 11 апреля рабочие отряды разгромили правительственную армию. Армия исчезла. Солдаты и офицеры бросали оружие и расходились по домам. Так победила боливийская революция 1952 года – самая народная и пролетарская из всех революций в Латинской Америке во второй половине 20 века.

Армия и старый госаппарат рассыпались. Некоторое время вся реальная власть в стране принадлежала профсоюзам и рабочим милициям. В эти последние входило до 120 тысяч человек – для маленькой Боливии огромная сила. Рабочие отряды осуществляли террор против военных и чиновников. Врагов народа отправляли работать в забои под контролем рабочей милиции. По инициативе пориста Аландиа Пантохи (он был художником-муралистом по основной специальности) был создан Боливийский рабочий центр (БРЦ) – объединение профсоюзов всей страны. 15 апреля в страну из эмиграции вернулся Виктор Пас Эстенсоро, приступивший к исполнению обязанностей президента (как победитель на выборах 1951 года). Возникла ситуация двоевластия. С одной стороны, MNR выступало за ограничение революции буржуазными и национальными задачами, с другой стороны – народные массы хотели чего-то гораздо большего.

Лора в эти решающие дни находился в Париже, где вел переговоры ни о чем с тогдашним лидером троцкистского Четвертого Интернационала Мишелем Пабло. Узнав о начале революции, Лора попросил у Пабло денег на авиабилет до Ла-Паса. Денег Пабло не дал – отчасти потому, что не хотел (у него обнаружились серьезные разногласия с боливийскими троцкистами), отчасти потому, что Четвертый «Интернационал» был беден, как церковная мышь. Деньги Лоре пришлось искать самому, и денег этих хватило только на билет на корабль, а не на самолет. В итоге вернулся он в Боливию со значительным опозданием.

Почти сразу разные направления мирового троцкистского движения стали упрекать POR, что она не совершила невозможного, не взяла власть и не осуществила в Боливии социалистическую революцию. Особенно изощрялась в таких упреках небольшая троцкистская группа в Лос-Анджелесе. В этой критике была определенная доля истины, как она бывает в любой критике. Критиковать со стороны легко, и такая критика бывает полезна. Только к ней тоже нужно относиться критически.

Критики чрезвычайно преувеличивали силу POR, сравнивая ее с большевистской партией. В реальности численность POR никогда не превышала 1 тысячи человек. Ее огромное идеологическое влияние в шахтерских профсоюзах не было подкреплено организационной силой. POR походила не на большевистскую партию, а на французских революционных синдикалистов – группу «инициативного меньшинства», которая никогда не составляла большинство внутри французской Всеобщей конфедерации труда, хотя и оказывала на ВКТ огромное влияние. Пористы могли задавать идеологический тон FSTMB и через его посредство – другим профсоюзам, могли воспитывать в революционном духе десятки тысяч рабочих, но повседневное руководство FSTMB и БРЦ осуществлял Хуан Лечин. Этот последний в 1940-е годы был тайным членом POR, но к моменту революции сдвинулся вправо и ушел в MNR, где возглавил левое крыло. После апрельской революции его примеру последовали многие пористские лидеры и активисты, ассимилированные MNR и/или всецело поглощенные профсоюзной работой. К тому же открылось множество мест в формирующемся новом госаппарате, что коррумпировало многих активистов.

POR в ходе революции выдвигала в качестве главного политического лозунга требование «Вся власть –  Боливийскому рабочему центру!». Проблема заключалась в том, что во главе БРЦ стояли не пористы, а Лечин и его окружение. Лечин же брать власть не хотел, балансируя между троцкистскими радикалами и правым крылом MNR.

В 1917 году большевики отважились взять власть в огромной стране, которая имела немалые шансы продержаться некоторое время, пока не вспыхнет революция во всем мире. Продолжалась империалистическая война, и мировая буржуазия была расколота на две воюющие друг с другом силы, поэтому не могла единым фронтом задавить революцию в России. Наконец, большевики с большими основаниями надеялись, что максимум через несколько месяцев на революцию поднимутся пролетарии всей Европы, и их задача – лишь продержаться эти несколько месяцев.

В отличие от России, Боливия – небольшая страна, более отсталая по уровню экономического развития. В 1952 году мир был разделен на два блока, каждый из которых имел свою сферу влияния. Всерьез посягать на сферу влияния США – на Латинскую Америку – Советский Союз не собирался. Власти СССР тем более не стали бы поддерживать революционный режим в Боливии, если бы во главе него оказались троцкисты. Наконец, надеяться на то, что примеру революционной Боливии через несколько месяцев последуют трудящиеся всего мира, в 1952 году мог только сумасшедший. Эти факторы, без сомнения, сковывали революционную инициативу как пористов, так и всех боливийских пролетариев.

Могла ли Боливийская революция 1952 года продвинуться дальше, чем она реально продвинулась? О реальной возможности того, чтобы она привела к победе социализма, т.е. всеобщего общественного самоуправления, без государства и разделения труда, всерьез говорить не приходится. Не только в Боливии, но и во всем мире тогда отсутствовали необходимые для этого производительные силы.

Абстрактно говоря, Боливийская революция могла привести к победе государственного капитализма, т.е. того строя, который уже 35 лет существовал в СССР, несколько лет существовал в Восточной Европе и в Китае, а через несколько лет победил на Кубе. Победа госкапитализма могла произойти под руководством POR – и тогда на стенах домов висели бы портреты не Хосе Сталина, а Леона Троцкого, а боливийские дети заучивали бы на испанском, кечуа и аймара не «Краткий курс истории ВКП(б)», а «Преданную революцию». Но для реализации этой возможности POR 1952 года должна была быть тем, чем она не была – централизованной бюрократической партией, а не сетью активистов, влиявших на массы благодаря наличию теории, отвечавшей потребностям масс, и благодаря духу инициативы и самопожертвования, но не имевшей возможности командовать массами.

Что более вероятно, переход к госкапитализму могла бы осуществить MNR. Ведь именно мелкобуржуазные левые националисты всего через 7 лет осуществят подобный переход на Кубе. Препятствием было географическое положение Боливии. Боливия – небольшая и бедная страна, даже без выхода к океану. Слишком далеко от бога и слишком близко к США. В ней переход к госкапитализму мог быть осуществлен лишь при прямой поддержке СССР, да и при этой поддержке его возможность оставалась сомнительной. Между тем для Советского Союза далекая Латинская Америка почти всегда (кроме периода хрущевского флирта с Кубой) была на периферии его интересов. СССР не оказал серьезной поддержки даже правительству Народного Единства в Чили, хотя оно в этой поддержке очень нуждалось. Уже будучи стариком, Фидель Кастро признавал, что с точки зрения перспектив кубинской революции, оказалось благом, что она победила лишь в 1959 году, а не в июле 1953 года, когда Кастро с товарищами штурмовал казарму «Монкада». В 1953 году, сразу после смерти Сталина, чьи интересы ограничивались делами Европы и Азии, СССР не помог бы кубинской революции, и она оказалась бы один на один с американским империализмом.

Поэтому, даже если у лидеров MNR было искушение вводить госкапитализм, осуществлять всеобщую национализацию и устанавливать однопартийную диктатуру (могло быть! MNR в начале 1950-х годов была резко антиамериканской партией), делать это они не стали, а пошли на сближение с США.

Боливийская революция 1952 года не ввела ни социализма, ни госкапитализма, но не прошла бесследно, и дала народу многое. 21 июля 1952 года было введено всеобщее избирательное право. Неграмотные получили возможность голосовать. 31 октября 1952 года Пас Эстенсоро подписал закон о национализации боливийского олова. Шахты переходили в собственность государственной корпорации – COMIBOl. При этом на национализированных предприятиях вводился рабочий контроль, а профсоюзы получали право вето.

Одной из причин полупоражения боливийской революции стало несовпадение во времени рабочего и крестьянского движения. Пик революции в городах – это весна и лето 1952 года, а в сельской местности крестьянское движение бурно поднялось только осенью. Крестьяне стали захватывать землю, убивать или прогонять помещиков. Особенно радикальный характер движение имело в районе Кочабамбы, где во главе крестьянских отрядов стояли пористы. В результате Пас Эстенсоро в августе 1953 года подписал декрет об аграрной реформе. Согласно декрету, помещики получали компенсацию за экспроприированную землю, но компенсация платилась обесцененными бонами. На некоторое время помещичье землевладение в Боливии было почти уничтожено.

В то же время в 1953 году с помощью американских инструкторов стала воссоздаваться регулярная армия. Идеи пористов и Лечина о замене постоянной армии рабочим ополчением потерпели поражение. Революция достигла своего апогея и начала откатываться назад.

Оказавшись в Боливии, Гильермо Лора достаточно быстро понял, что революция идет на спад. Задача состоит в том, чтобы защищать уже достигнутые завоевания, крепить силы и готовиться к будущим боям. Другая часть POR считала, что революция продолжает развиваться, сама POR не успеет увеличить свои силы, чтобы возглавить ее новый этап, поэтому нужно стать группой поддержки левого крыла MNR во главе с Лечином. Произошел раскол. Перспектива, отстаиваемая Лорой, была более реалистичной, поэтому его часть расколовшейся партии росла и крепла.

Революция откатывалась назад медленно. Сохранялось рабочее самоуправление на предприятиях. В городах  рабочее ополчение исчезло достаточно быстро, но шахтеры сохранили оружие и военную организацию. В 1958 году резолюцию POR принял очередной съезд шахтерского профсоюза в Колькири. Резолюция называлась “FSTMB должна встать во главе боливийского народа» и призывала к углублению революции 1952 года и к союзу с антиимпериалистическими движениями всего мира, но прежде всего – Латинской Америки. В 1963 году пористскую резолюцию принял крестьянский съезд в Катави. Обе резолюции были написаны Гильермо Лорой.

Конец 50-х-начало 60-х годов – период роста POR. Партия выдвинула из своих рядов ряд талантливых рабочих лидеров, среди них младший брат Гильермо Лоры Сесар Лора, в отличие от брата, шахтер по специальности, и Исаак Камачо.

В стране сохранялась буржуазная демократия. Раз в четыре года происходили президентские выборы, на которых неизменно побеждали кандидаты MNR. В 1956 году Пас Эстенсоро был сменен на посту президента Силесом Суасо, а через 4 года снова вернулся к власти.

В начале 1960-х годов в Боливии углубился политический кризис. MNR отстаивало интересы боливийской буржуазии, но в то же время было вынуждено считаться и с интересами рабочего класса. Такое сидение на двух стульях вело к потере поддержки и буржуазии, и рабочих. В 1963 году левые националисты во главе с Лечином откололись от MNR и создали Революционную партию левых националистов (PRIN). Лечин, впрочем, был талантливым профсоюзным бюрократом, но никудышным политическим вождем. В ноябре 1964 года вице-президент генерал Баррьентос произвел правый переворот. POR ушла в подполье. Начался белый террор, хотя он, в отличие от террора режимов Гитлера или Пиночета, носил выборочный характер.

Тем, кто погиб от него, и их близким, от этого было не легче. 29 июля 1965 года реакционной военщиной был арестован и убит Сесар Лора. Он был очень популярен среди рабочих, гибель сделала его легендарной фигурой. По всей стране ходили песни, призывающие отомстить за его смерть. Во время нового революционного подъема в 1969-1971 годах  многие рабочие с тоской говорили «Эх, если бы Сесар был сейчас жив…».

24 июня 1967 года в День Ивана Купала армия вторглась на шахту Сигло XX, где в это время происходил съезд шахтеров, обсуждавший, чем можно помочь отряду Че Гевары, бродившему далеко-далеко, в малолюдном пограничье с Аргентиной. Рабочее ополчение дало отпор, но потерпело поражение. Порист Росендо Гарсиа Маисман погиб, с оружием в руках защищая профсоюзную радиостанцию. Секретарь ячейки POR на Сигло XX Федерико Эскобар Сапата был взят в плен и сразу же расстрелян. Скрывавшийся уже два года в подполье популярнейший шахтерский лидер порист Исаак Камачо тоже был схвачен и погиб под пытками, никого не выдав. Трагедии на шахте «Сигло XX» посвящен фильм замечательного боливийского режиссера Хорхе Санхинеса «Мужество народа».

Не умаляя личного мужества Че Гевары и его товарищей, чья очередь отдать жизнь за свои идеалы придет через несколько месяцев, скажем, что герои и мученики POR заслуживают уважения, по крайней мере, ничуть не меньше.

В апреле 1969 года диктатор Баррьентос погиб в авиакатастрофе. Его сменил генерал Овандо Кандиа, начавший проводить политическую либерализацию. Профсоюзы и левые организации, в т.ч. POR, перешли к полуподпольным методам работы. Начался бурный подъъем рабочего движения.

Генерал Овандо пытался балансировать между классами. Он заявил, что «развитие такой страны как Боливия, нищей и зависимой, не может базироваться только на капиталистической или социалистической основе, а должно опираться на национально-революционную модель, где сосуществуют государственная, общественная, кооперативная, муниципальная и частная собственность на средство производства». Для этого необходимо «создание революционного военно-гражданского правительства, которое должно добиваться национального единства, объединения рабочих, крестьян, интеллигенции и солдат…».

Подобная половинчатая позиция не устраивала ни правых, ни левых – ни в стране, ни в армии. В октябре 1970 года генерал Овандо был вынужден отказаться от власти под давлением правого офицерства.

Но тут неожиданным образом в конфликт внутри армии вмешался пролетариат, объявивший всеобщую забастовку, чтобы не допустить правый переворот. В итоге правые заговорщики потерпели поражение, а к власти пришел известный своими левыми взглядами генерал Хуан Хосе Торрес. Снова, как и в 1952 году, в стране наступило двоевластие. На улицах Ла-Паса народ скандировал «Мы хотим социализма! Немедленно!». Торрес отвечал «Что ж, если вы хотите социализма – будем строить социализм».

Во время октябрьской забастовки по инициативе POR была создана коалиция левых организаций под названием Политическое командование. POR настаивала, чтобы вокруг Политического командования создавалась альтернативная рабочая власть снизу. По предложению POR, Политическое командование созвало в июне 1971 года Народную ассамблею, которую и друзья, и враги считали первой в истории Латинской Америки советской (не в смысле Советского Союза, а в смысле рабочих советов) формой власти. При Народной ассамблее была создана военная комиссия, которую возглавил старый порист Аландиа Пантоха. Во многих регионах страны стали создаваться местные народные ассамблеи, которые были настроены еще радикальнее, чем Народная ассамблея в Ла Пасе. Студенты захватывали университеты, рабочие устанавливали контроль над предприятиями, крестьяне изгоняли кулаков и возрождающихся помещиков. В стране развивалась революционная ситуация.

В то же время старая армия, организованная американскими инструкторами, оставалась нетронутой. Торрес отказывался дать оружие народу. Он боялся и правых заговорщиков, и вооруженного пролетариата. В итоге, когда 19 августа 1971 года начался правый военный переворот, революционный народ смог оказать ему лишь недостаточное сопротивление, хотя это сопротивление было гораздо сильнее, чем сопротивление перевороту Пиночета в Чили спустя два года. Переворот смог победить лишь через 4 дня, Лора, Аландиа Пантоха и Лечин пытались организовать отпор правому офицерью в Ла-Пасе, когда Торрес уже самоустранился от борьбы. Их усилия оказались напрасны, и власть захватил правый генерал Уго Бансер.

Лидеры левых организаций, а также генерал Торрес были вынуждены эмигрировать (Торрес будет убит ультраправыми в Аргентине через 5 лет). Диктатура Бансера не была такой чудовищно-жестокой, какой будет диктатура Пиночета, поражение боливийского пролетариата в августе 1971 года, в том числе благодаря POR, не было столь тотальным, как поражение чилийского пролетариата в сентябре 1973 года. У Лоры, в очередной раз ушедшего в эмиграцию, и у его товарищей оставалась надежда, что в следующий раз боливийский пролетариат начнет борьбу с того места, где остановился в августе 1971 года, и на этот раз завоюет власть.

Этого не произошло. Ультраправые перевороты в Чили 11 сентября 1973 года и в Аргентине 24 марта 1976 года разгромили революционное движение в данных странах и изменили всю ситуацию в регионе. Во всем мире капитализм перешел в наступление. В самой Боливии народ, в том числе рабочие массы, стал уставать от затянувшейся политической борьбы, которая не давала результатов. Рабочее движение было еще сильно, но перспектива скорой победы, которой дышат «Тезисы Пулакайо», исчезла. От наступления пролетариат перешел к обороне, а оборона всегда обречена на поражение.

И POR стала окостеневать, превращаясь из мотора и вдохновителя шахтерской борьбы в обыкновенную троцкистскую секту. Из опыта прошлых поражений Лора сделал тот выбор, что самое главное – это партстроительство. Нужно строить, изолированно от политических процессов в стране, партию, которая затем сможет взять власть. В 1981 году численность POR достигла 1 тысячи человек. Лора поставил задачу – увеличить численность партии до 20 тысяч. После этого можно будет брать власть. Задача была заведомо нереальной.

Между тем в 1978 году генерал Бансер был свергнут. Последовала чехарда левых и правых президентов, свергаемых очередным переворотом – от левой националистки Лидии Гейлер, которая когда-то, в конце 1940-х годов, состояла в POR, до странного ультраправого генерала Гарсиа Месы, который опирался на мафию, строил свой карательный аппарат с помощью ветеранов СС и в то же время всерьез пытался улучшить социальное положение народных низов и пойти на союз с СССР против США.

Ухудшалось экономическое положение страны. Боливия все более влезала в долговую кабалу МВФ. В 1983 году президент Силес Суасо отказался платить долги МВФ. В 1985 году в стране произошел новый революционный кризис, снова, как и в 1952 году, шахтерские отряды заняли Ла Пас, стремясь предотвратить капитуляцию страны перед мировым империализмом.

Но POR уже не играла ведущей роли. Способность к политической инициативе в условиях общенационального кризиса партия потеряла. Она ограничивалась, с одной стороны, защитой уже достигнутых завоеваний рабочих, с другой стороны – призывами к пролетарской революции и установлению диктатуры пролетариата. Пролетарская революция должна была произойти после того, как численность POR достигнет 20 тысяч человек.

В итоге политический кризис 1985 года завершился победой на выборах старого лидера MNR Пас Эстенсоро, с которым уставшие от всего происходящего боливийцы связывали воспоминания о светлых годах после революции 1952 года. И Пас Эстенсоро плюнул им в душу. Он полностью принял условия МВФ, с помощью ставшего в 1990-е годы советником Егора Гайдара печально известного Джеффри Сакса провел неолиберальные контрреформы, в результате которых потребление продовольствия населением Боливии, и до того жившим небогато, уменьшилось на треть. Была проведена приватизация госпредприятий, национализированных в 1950-е годы. В деревне снова появились помещики, как будто не было никакой революции (после всех неолиберальных контрреформ в 2006 году 25 млн га обрабатываемой земли принадлежало 100 помещичьим семьям, тогда как у 2 млн крестьян осталось лишь 5 млн га. Иными словами, все плоды крестьянской революции 1952-1953 годов были полностью потеряны).

Буржуазный национализм в Боливии пришел к своему позорному концу. И то, что именно Виктор Пас Эстенсоро, проведший прогрессивные буржуазные реформы в 1950-е годы, сам же их и уничтожил спустя 30 лет, является очень символическим. В очередной раз подтвердилась правота «Тезисов Пулакайо» – пока сохраняется капитализм, все завоевания рабочего класса являются крайне непрочными. И в странах зависимого капитализма национальная буржуазия, тесно сросшаяся своими интересами с интересами феодалов и мировым империализмом, неспособна всерьез и надолго ни обеспечить национальную независимость, ни провести аграрную реформу. Это способен сделать только пролетариат, который должен возглавить народно-освободительную революцию, которая, чтобы победить всерьез и надолго, должна перерасти в революцию социалистическую – и мировую.

Знаковым событием неолиберальных контрреформ в Боливии стало закрытие легендарных шахт Катави и Сигло XX – тех шахт, которые были бастионами боливийского пролетариата в 20 веке и с которыми связано столько героического и трагического в истории боливийского трудового народа (бойня в Катави в декабре 1942 года, восстание в Катави в мае 1949 года, крестьянский съезд в Катави в 1963 году, бойня на День Ивана Купала на Сигло XX в 1967 году). Потерявшие работу шахтеры возвращались в деревни, где жили их родственники, и, чтобы выжить, начинали выращивать коку…Все кончилось…

И все началось заново. В деревню возвращались шахтеры, помнившие, по своему личному опыту или по опыту своих отцов, великие классовые бои 1930-1970-х годов, помнившие «Тезисы Пулакайо», помнившие дни, когда они наводили ужас на буржуазию, на празднующую свою победу боливийскую олигархию – «роску».

И в начале 2000-х годов трудовой народ Боливии снова поднялся на борьбу.   В октябре 2003 года народное восстание свергло неолиберального президента Санчеса Лосаду. В 2005 году президентом был избран буржуазный реформист Эво Моралес, по своим реальным действиям гораздо менее радикальный, чем Пас Эстенсоро 1950-х годов. Пролетарская борьба в Боливии началась заново – и началась с гораздо более низкого уровня, чем был достигнут в августе 1971 года, когда казалось, что еще немного, и власть боливийских советов – народных ассамблей – утвердится по всей стране.

В эпоху господства неолиберальной реакции POR догматизировалась, как догматизируется любая революционная сила в условиях господства реакции. От такой догматизации она, естественно, перестает быть революционной силой. Мантры о том, что пролетарская революция возможна в Боливии в любой момент, повторялись снова и снова. Но из-за деиндустриализации и закрытия шахт партия потеряла свою социальную базу. Из мотора реальной борьбы реальных рабочих масс она превратилась в оторванную от массовой борьбу секту, повторяющую великие призывы из великого прошлого. В этом нет вины Гильермо Лоры и его товарищей. В этом – их политическая трагедия…

Гильермо Лора занимает место в ряду таких выдающихся деятелей мирового троцкизма второй половины 20 века, как Мандель, Клифф, Грант, Хили, Ламбер, Морено, кого я еще забыл. Каждый из них основал собственное направление в троцкизме, ассоциируемое с его именем. Каждый из них создал свою организацию и свой «Четвертый Интернационал».Каждый из них написал множество теоретических работ, в которых верные мысли и наблюдения соединялись с чудовищными нелепостями.

Но Лора сильно выделяется из этого общего ряда. Все указанные выше деятели (кроме аргентинца Морено) жили в странах империалистического центра. Их бурная молодость пришлась на 1930-е годы и на эпоху Второй мировой войны (Эрнест Мандель работал в троцкистском подполье во Франции  при нацистской оккупации и реально мог погибнуть; молодой Игаль Глюкштейн – будущий Тони Клифф – в 1930-х годах дрался с сионистами в Палестине, отстаивая союз трудящихся евреев и арабов), но после этого они жили относительно спокойной жизнью. Они были революционерами без революции и возглавляли более или менее многочисленные секты, стоявшие на отшибе от реального рабочего движения своих стран, прочно контролировавшегося социал-демократическими и сталинистскими партиями. Ситуацию, что Конгресс британских тред-юнионов  примет резолюцию о непримиримой классовой борьбе, предложенную Клиффом, и что британские шахтеры после победоносного диспута Гранта с министром труда вынесут Гранта на руках, трудно представить даже при очень богатом воображении.

Гильермо Лора был революционером – чтобы признать это, не обязательно быть троцкистом. В отличие от Клиффа, Манделя, Гранта и т.д. он был революционером не только в том смысле, что хотел революции и стремился к ней. Он был революционером потому, что участвовал в реальных революциях и в реальной революционной борьбе своего народа. Он много раз арестовывался, сидел в тюрьмах, ссылался в гиблые джунгли,  бежал из ссылки, жил в эмиграции и работал в подполье. Возглавляемая им партия не смогла привести боливийский пролетариат к победе, но четверть века она была авангардом авангарда – идейным вдохновителем самого боевого отряда боливийского пролетариата – боливийских шахтеров.

А кроме всего этого, Лора был хорошим популяризатором марксизма и талантливым марксистским исследователем прошлого и настоящего своей страны и своего народа. Изданное POR в 1990-х годах его собрание сочинений насчитывает 67 томов. Сюда входит фундаментальная 7-томная «История боливийского рабочего движения», 3-томная «История POR», книга «Фигуры боливийского троцкизма» с очерками об Агирре Гайнсборге, Сесаре Лора, Исааке Камачо и других героях и мучениках партии; брошюры «Восстание», «Марксистская теория партии», «Элементарные понятия профсоюзного движения», «Профсоюзная бюрократия», «Угнетенные нации и религия» и много чего еще. Благодаря Лоре, тысячи и десятки тысяч боливийских пролетариев приобщались к сознательной жизни.

Он был интернационалистом, но не был космополитом. Как и любимый им Ленин, он был глубоко национален – испаноязычный потомок индейцев. В брошюре «Угнетенные нации и религия» Лора противопоставляет католицизму как религии колонизаторов традиционные индейские верования – культ «пачамамы». Право индейцев на выращивание коки Лора отстаивал задолго до Моралеса.

Гильермо Лора умер 17 мая 2009 года. Его прах был развеян над шахтой Сигло XX. Буржуазная пресса с плохо скрываемым удовлетворением писала, что умер «последний большевик». И действительно, Лора был одним из последних великих представителей старого пролетарского движения 20 века, чьи сильные и слабые стороны воплотились в нем необыкновенно ярко.

Но история не закончилась. И новые поколения пролетарских борцов доведут до победного конца дело, за которое не один раз шли под пули, терпели поражения и побеждали боливийские шахтеры, дело, которому посвятил всю свою жизнь боливийский революционер Гильермо Лора – дело освобождения человечества.

P.S. «Тезисы Пулакайо» читайте в следующей публикации.